Чтение онлайн

Арн держался за голову, словно его ударили чем-то тяжёлым, и посмотрев на меня, сказал: "Как думаешь, что случилось с Арменом? Возможно, будет лучше вернуться к месту нашего первого перевала." Я ответил: "До места мы, возможно, дойдём, но есть трудность — Армен бежал так быстро и испуганно, что неясно, где он сейчас и жив ли он вообще." Арн хотел сказать что-то хорошее об Армене, но его взгляд выдавал недоверие к поступку друга.

Немного полежав на земле, Арну стало легче. Он смог подняться и кое-как двигаться, но я шёл хромая и кряхтя от боли. Арн дал мне выпить зелье и с трудом помог обмотать ногу. Мы оба осознавали неприятную сторону медали: Арн не мог сражаться, а я не умел этого делать. У нас не было сил и рационального принятия решений. Оставалось одно решение — продолжать путь к месту перевала без приключений. Найти дорогу обратно мы смогли, но нам следовало выйти на тропу. Медленно передвигаясь, мы забрели не совсем туда, куда планировали, но у нас была еда и вода. Проходя через лесные тропы, погружённые в храм природы и тишины, всё казалось спокойным до тех пор, пока мы не услышали неожиданные крики вдали. Знакомый голос взбудоражил Арна; мне он тоже показался знакомым. Прислушавшись, я понял — это был голос Армена. Арн быстро проговорил: "Это Армен, он в беде." Мы шли как могли на звук его криков. Я пытался докричаться до него: "Армен! Армен!" Но он кричал неразборчиво, явно не зовя нас, а просто орал во всё горло. Арн всё ещё не мог передвигаться быстро, поэтому я уложил его в безопасном месте и продолжил путь один. Ковыляя и мучаясь от боли, я увидел Армена, на которого напирали несколько гливиков. Видно было, что он отчаянно сопротивлялся, моля о помощи. Эмоции брали верх над его действиями; страх и адреналин заставляли его поступать быстро и решительно. Проходя шаг за шагом в надежде помочь, я увидел ужасное зрелище: Армен был на пике отчаяния, махал каким-то предметом, но ничего не происходило. Эмоции погружали меня в самые неприятные ощущения. В голове проскальзывали разные мысли, но я вспомнил, что перед началом нашего приключения Армен с Арном подарили мне палочку — самую простую без каких-либо диковинок или отличительных особенностей.

Борис снова отвлекся от рассказа и показал мне, где лежала его палочка. Она покоилась рядом с карманом. Боря продолжил свою историю. Я взглянул на Армена, затем повернул голову к Арну и на мгновение абсурдно посмотрел на гливика, осуждая его и все происходящее вокруг, словно это было безумием. Я взял палочку в руку и направил её на гливика, решив атаковать без колебаний. Собравшись с мыслями, я начал концентрироваться, вспоминая свою семью, смерть, любовь, дружбу и товарищество. Воспоминания пролетали перед моими глазами, как дым и мощным потоком хлынули в руку. Из палочки вырвалась струя ужасающего потока и попала в гливика. От такого мощного удара меня словно поразило электрическим током; палочка выпала из руки, которая онемела, а мысли превратились в пустые звуки.

Приглушенные стоны Арна и резкие крики Армена обостряли ситуацию. В тот момент, когда у меня открылась способность, я резко подобрал палочку и поднял глаза. Мой взгляд упал на Армена, и я увидел то самое страшное и ужасное, что может произойти в охоте на гливиков. Гливик обеими своими культяпками начал поглощать Армена через уши; глина и грязь стекали по его шее и лицу. Армен не мог выдержать этого и упал на колени, продолжая что-то говорить или кричать, но уже было поздно — слышались лишь заглатывания и стоны. Гливик погружался в его тело жадно, словно питаясь лакомством, пожирая жертву изнутри.

Снова пытаясь повторить свои действия, но мне было очень тяжело сосредоточиться; мысли не посещали мою голову. Я пробовал и старался снова повторить то, что ему удалось ранее, но никак не мог сконцентрироваться. Пожирающий гливик не отрывался от своей жертвы, поглощая её; глина становилась игривой переливаясь разными оттенками, гливик явно увеличивался при поглощении. Мне становилось страшнее с каждой секундой. Я продолжал свои попытки атаковать этого монстра, но попытки казались напрасными.

В какой-то момент мне удалось поймать себя на мысли и сосредоточиться, что дало свои плоды. Поток вылетел из палочки так же молниеносно, как и в первый раз, поразив гливика. Ошметки чудовища разлетелись в разные стороны, придавая мне небольшое чувство радости. Однако после всего происходящего картина передо мной, напугала меня еще сильнее; боль в ноге начинала пульсировать ощутимее.

Глава 4

Мой взгляд упал на Армена, сидящего на коленях. Он находился в странном состоянии с опущенной вниз головой, словно молился творцу. По его лицу медленно стекала жижа из ушей и рта, её огромное количество поглотило Армена. Вскоре живая глина начала двигать им; он медленно начал подниматься на ноги, слегка шатаясь, как выпивший. Никто не рассказывал мне, что происходит с живым существом после нападения гливика, но мне посчастливилось увидеть этот процесс вживую.

Поднявшись, он стоял и смотрел вперёд; я находился позади него и не видел его стеклянного взгляда, устремлённого куда-то далеко в пустоту. В пустоту всех тех событий и того происходящего, что произошло за этот крайний и безумный день. Чувство страха всё больше сковывало меня; острая боль и всепоглощающий панический ужас пожирали меня изнутри, не давая сосредоточиться и понять ситуацию и порядок действий в такой сложившейся ситуации. Боль в ноге не отпускала меня после выпитого зелья; наоборот, она сохранялась и словно ледяные иглы изнутри продолжали колоть мою ногу. Всё-таки я решился подойти к Армену. Сделав пару шагов и взяв его за плечо, я медленно повернул его к себе.

Увидев обезумевший взгляд фанатика, я заметил, что его стеклянные глаза были полностью поглощены субстанцией гливика. Голова неповоротливо дергалась то в одну сторону, то в другую; блевотные глиняные сопли и слюни выплескивались у него изо рта. Вдруг он начал подниматься на ноги, успев схватить меня крепко за руку и повернувшись ко мне лицом, резко посмотрел в мои глаза. Его взгляд становился всё больше похожим на взгляд умершего человека, теряющего жизнь своего тела. Глаза были сильно расширены, рот открывался слишком широко с сопутствующим мерзким смрадным запахом и вытекающей обильной жидкостью. Он восклицал лишь одну фразу: "Быстрее пойдём, нас ждут… он ждёт!" Я осознавал, что может произойти в ближайшее время, и не стал медлить. Свободной рукой я нанёс сильный удар по руке, которая меня держала. Силы было достаточно, чтобы сломать ему руку и легко освободиться, но я не учёл одного нюанса: его рука была далеко не человеческой; она имела куда более плотную структуру, а кости словно преобразовались, становясь прочнее обычных человеческих костей. Удар за ударом я наносил по его руке. Удары казались бесполезными; его лицо с каждым мигом становилось всё менее человеческим. Его вторая рука, которой я не придавал внимания, сделала достаточный размах для удара и метким движением попала мне прямо в челюсть. Земля уходила из-под моих ног; я начал падать.

Звуки постепенно менялись, принимая нечеловеческие голосовые ноты. Его голос практически пропал; вместо него начинались хлюпанья во рту. Внешность охотника потеряла человеческие признаки и больше напоминала утопленника, у которого отсутствует человеческий запах. Страх и бессилие охватили меня; я понимал, что моя жизнь может закончиться в эту минуту.

Мне удалось отползти от этого мерзкого существа, напоминающего человека. Моим глазам почти удалось увидеть угасающий свет. Голова сильно пульсировала, я смотрел, как он приближается всё ближе и ближе. Звук хлюпанья доносился всё ближе; он также полз ко мне, изрыгая жижу на ходу, медленно передвигаясь. Его рука быстрым движением схватила меня за ногу и с силой тянула к себе. Я стал осознавать, что смерть подошла ко мне слишком близко.

Раздался резкий свист, разрезающий воздух. Что-то пролетело с невероятной скоростью. Глухой звук, и я почувствовал на своём теле жижу, словно меня облили из ведра помоями. В этот момент от сильного стресса я потерял сознание. Спустя некоторое время, неясно сколько прошло, медленно и не до конца открыв глаза, я увидел неприятную картину: кусок тушки моего знакомого Армена лежал перевёрнутый, без некоторых конечностей и головы. Мой взгляд был прикован к телу; сложно понять, что могло произойти за короткий момент. Меня осенило, что я ещё живой, и я не верил своему сознанию. Никакие последние мысли не успели посетить мою голову, я боялся лишь что сам мог превратиться в гливика, если бы не этот спасительный снаряд, который дал мне возможность ещё пожить в этом мире.

Головные боли и адская, мучительная боль в ноге продолжали мешать мне сосредоточиться на происходящем. Боря попытался выразить свою боль через гримасу на лице, но получилось это у него несколько комично. Вместо этого его слова передали мне всю глубину его страданий гораздо яснее. Меня сильно трясло, и тело меня не слушалось. Медленный и тихий стон со стороны заставил меня испуганно обернуться: рядом лежал Арн. Ему не стало лучше; он чувствовал себя только хуже. В руке он крепко сжимал флакон с жидкостью пурпурного цвета с дольками жёлтого оттенка. Он сжимал его из последних сил; флакончик лежал в его ладони, и жидкость внутри него словно была живая. Лежа на спине, он пытался что-то сказать, но не мог связать речь.