Пробуждение

Первое, что поражает в романе Юрия Сидорова «Пробуждение», – это то, сколь он кинематографичен. Сразу видно, что Сидоров прекрасно знает, как важно в современной прозе некое превалирование показа над рассказом. Все персонажи почти стереоскопично зримы, и добивается этого автор через речь. Диалоги и внутренние монологи выстроены таким образом, что легко угадывается характер персонажа. Помимо речи, у каждого героя дискурсы поведения, равно как и система взаимоотношений с другими персонажами, существуют настолько органично, что их внешность совсем не трудно себе представить. И если этому роману когда-то суждено быть экранизируемым, то режиссеру не придется тратить много проб для подбора актеров.

В основе сюжета лежит событие из ряда вон выходящее. Из летаргического сна выходит пациент, который пребывал в нем много лет. Прием не новый, он уже неоднократно использовался в литературе, вспомним «Авиатора» Евгения Водолазкина, но Сидоров, благодаря своей изобретательности в части сюжетной и композиционной структуры, выжимает из него много нового, а за счет персонализации всего происходящего на страницах романа создает образную и смысловую новизну.

У Сидорова хорошо поставлена писательская рука. Можно брать любой фрагмент и восхищаться его органичностью:

«В приемной перед дверью директорского кабинета – а Померанцев, с тех пор как стал исполняющим обязанности директора, часть дня проводил здесь – вертелась на кресле секретарь Лина. Она разглядывала в зеркальце результаты нанесения туши на ресницы. Дверь из коридора в приемную была открыта, и Лина не успела спрятать зеркальце и тушь в косметичку. Лицо ее от смущения покрылось краской, но Карпунцов с сестрой не обратили на секретаршу никакого внимания. Мелешкину же захотелось рассмеяться, но он сдержался, решив, что Лина может обидеться. В результате Артем лишь заговорщицки подмигнул девушке и получил в ответ благодарную улыбку».

Обратите внимание, сколько каждая фраза передает оттенков, сколько нюансов в поведении героев, как много в этом абзаце действующих лиц, но каждый на своем смысловом месте, как ритмически правильно выстроена фраза, какой простой и в то же время насыщенный язык.

Конечно, одной из ключевых парадигм романа становится то, что главный герой Алексей выходит из летаргического сна в 2003 году, а впал он в него еще при Советском Союзе. Можно было бы из этого сделать прямую смысловую конструкцию, но Сидоров поступил с этим обстоятельством весьма тонко, показав его через событие, через диалог, через деталь.

«– Упражнения для мышц ног делали, – продолжил физкультурник, – ну и подошли к окну. Он глянул вниз и спрашивает меня: делегация иностранная приехала? Я думаю, что за бред такой, откуда пациент это взял. В итоге оказалось вот что: он когда в окно посмотрел, то увидел у нас на стене триколор российский. Флаг как на 9 Мая вывесили и еще не сняли. А Алексей не знает, что флаг теперь такой, да и страна у нас совсем другая. Я растерялся, чего-то пробормотал, потом Ивану Петровичу рассказал. Тот с пациентом уже сам поговорил. Чего рассказал – не знаю, но Алексей больше у меня про флаг не спрашивал».

К какому жанру следует отнести роман Юрия Сидорова «Пробуждение»? С одной стороны, это, конечно, реализм, все персонажи абсолютно натуральны, обстоятельства их быта подробно изучены и переданы в романе, но основная сюжетная пружина все же замешана на мистике, особенно в те моменты, когда герой начинает по дням стареть, как бы нагоняя время, проведенное им в летаргии. Поэтому этот реализм с большой долей мистики. И мистика эта помогает решению многих художественных задач.

Первые главы романа Алексей в больнице, и к нему приходят его родственники. То, как они реагируют на его внезапное пробуждение, прекрасно характеризует их. А именно то, как они к нему относились прежде и как они изменились за время его летаргического отсутствия. Прием очень богатый, и пользуется им автор хоть и бережно, но очень эффективно.

Персонажи подключаются к действию, как голоса в музыкальной полифонии, тут не только родственники, тут и врачи клиники, и журналистка газеты «Дно», и другие люди.

Этот роман о людях, людях простых, что очень важно, людях со своими слабостями, сомневающихся, устраивающих свою жизнь так, как получается, как позволяют условия. Это еще одна важная смысловая оппозиция этого текста: необычайное событие и обычные люди. Это непростое испытание, и в нем накаляются композиционные моменты, оно придает роману должную горизонтальность. Сидорову не нужны лишние особые обстоятельства в жизни людей, кроме пробуждения Алексея. Он изучает простого человека, и под его писательским микроскопом этот человек становится интересным и значимым. Такой вот гуманистический реализм. Его не хватает в нашей литературе в последнее время.

Не буду пересказывать все сюжетные коллизии романа, чтобы не лишать читателя интриги. Скажу лишь, что роман этот вы прочитаете на одном дыхании. А дочитав до конца, поймете, что название «Пробуждение» имеет много значений. Это не только выход главного героя из состояния летаргического сна, но и пробуждение духовного в человеке, в мире.

Автор словно подталкивает нас к мысли, что, если люди будут руководствоваться духовными помыслами в своих поступках, мир застрахован от энтропии, как бы сильно она в наше время себя ни проявляла.

Максим Замшев

Главный редактор «Литературной газеты», первый заместитель председателя МГО Союза писателей России, член Совета по правам человека при Президенте РФ, Президент «Академии Поэзии»

Виктор Голубничий протер глаза и посмотрел на часы. Секундная стрелка монотонно и неутомимо совершала свой бег по циферблату. Часы были простенькие и совсем легкие. Но сейчас почему-то запястье ощущало тяжесть металла.

«Устал я, наверное, под утро, – решил Голубничий и зевнул. – Ничего, до восьми всего час остался с копейками. Придет Лена, передам ей дела и домой, отдыхать! Надоели эти дежурства до чертиков! Интересно, Верочка уже проснулась?» При мысли о крохотной дочурке по телу Виктора стало разливаться приятное тепло, а в голову начали слетаться легкие и радостные мечты, одна краше другой.

С улицы ворвались звуки разрывающихся то ли петард, то ли ракет. В пиротехнике Голубничий разбирался не особо, но смотреть фейерверки и салюты любил. Да и кто этого не любит? Даже сейчас, когда небо уже вовсю стало светлым и отдалось во власть майского утра, разноцветные букетики огненных цветов, неудержимо спешившие навстречу земле, приковывали внимание и приносили в душу радость. «Кто-то до сих пор День Победы продолжает праздновать, – подумал Виктор. – А у меня 9 Мая в этом году мимо прошло из-за дежурства. Ладно, сейчас освобожусь, посплю дома маленько, и отметим потом. Стол накроем, посидим, все как полагается. Надо бы гостей позвать. Посмотрим по ходу, все ведь вчера отмечали, сегодня, как пить дать, отсыпаются».