Чтение онлайн

Китаец сказал:

– У нас полно народу работает над этой проблемой, но такого я еще не слышал. А ты, что, на каждого маленького шмеля ставишь насос, чтобы впрыснуть лекарство?

– Нет, – гордо сказал Японец, прищуривая свои острые умные глаза. – Я использую силу инерции. Поршень шприца массивный. Скорость шмеля такая, что, при попадании в объект, поршень по инерции продолжает двигаться. Ну и впрыскивает ровно столько, сколько нужно. Как только «шмель» ощущает, что поршень остановился – резко дается задний ход. И все по новой, пока не опорожнится весь шприц. Я с собой привез сюда пару опытных образцов. Думал, похвастаюсь на нашей олимпиаде. Хотите – могу хоть сейчас поднять их в воздух и впрыснуть кому чего нужно. Только подставляйте мягкое место.

Все дружно засмеялись. Только Еврей вдруг сказал серьезно:

– Ты парень, не спеши, может быть, и поднимем и чего-нибудь кому-нибудь впрыснем.

Было понятно, что Еврей на что-то намекает, но на что – кто его знает.

Японец продолжил:

– Напишите, пожалуйста, что все чертежи и описание у меня есть не только в этом компьютере. Копия есть дома, на «флешке», карте памяти, которая лежит в шкатулке на тумбочке у моей кровати. Имя папки – «шмель».

Малаец, коротко стриженный, смуглый парень, весело сказал:

– У меня, вообще-то, нет ничего особенного, что я могу передать своим родным и близким. Они обо мне все знают. Знают даже, что я для младших братьев книжку умных мыслей собираю, от себя кое-что туда тоже пишу. Знают, где найти копию. Они только диагноз мой настоящий не знают. Не принято у нас такое сообщать даже близким родственникам. Поэтому мои родные думают, что вот у меня в детстве ступни ног отнялись, и на этом все остановилось. А у меня на самом деле такая дрянь, которая ползет снизу до самого верха. Давно по мне ползет, с самого детства. Уже почти по пояс дошло. Говорят, я успел сам немного походить своими ногами, но, честное слово, не помню. Я сам по своим ощущениям вычислил, что это за болезнь, весь Интернет перерыл. Название у болезни длинное, в общем, какой-то склероз. На ногах это не останавливается. Так и должно было потихонечку у меня снизу вверх все отключаться, пока не остались бы одни мозги. И еще хочу, чтобы мои родные узнали правду о том, как мы здесь встретили эту беду. Напишите, что мы не плачем и не колотимся в истерике, а ведем себя, как мужчины. И умирать будем, как мужчины. А если сможем бороться – то поборемся.

После недолгой паузы, когда опять затихло шелестение клавиш, заговорил Турок.

– У меня письмо для мамы. Папа у меня сильный, а мама – она мама… Я надеюсь, ей будет немного легче, если она узнает, что этот Феликс не намного ускорил мою смерть. Я полтора года назад «хакнул» сервер лаборатории, в которой все данные моих анализов и все медицинские заключения. Болезнь смертельная, лечить не умеют, почки исчезают на глазах. Я никогда таким оплывшим не был, а теперь отеки вообще не сходят. Возят меня постоянно на очистку крови, но толку все меньше. У меня даже выделяться почти уже ничего не может, сделали выход прямой, мочеприемник вот прикреплен на поясе. Как только содержание какой-то дряни в крови перевалит за критический уровень – тихо уйду. Ну, так я уже скоро год как подменяю там данные анализов, изображаю, что у меня еще есть почти два года. На самом деле должен был протянуть еще от силы пару месяцев. Меня и сюда бы никто не пустил, если бы знали реальные анализы. А мне так хотелось напоследок поехать в путешествие. Напишите, пусть мама знает, что я не хотел ее огорчать и думал уйти незаметно и достойно. И чтобы и она, и все мои родные знали: пока я последний раз ножкой не дрыгну – буду улыбаться.

В шелесте летающих по клавишам пальцев были слышны посапывания. Кто-то не смог удержать наворачивающиеся слезы. Из открытой двери кухни тоже было слышно какое-то бормотание, как будто человек говорил сам с собой.

Черная иномарка представительского класса стартанула от главного входа Московского Института Теплотехники с визгом резины, жестко и стремительно. За рулем был Генерал, его зам по безопасности сел рядом, водитель пристроился на заднем сидении.

Пристегиваясь на ходу, Генерал скомандовал:

– Всем пристегнуться.

Через пару минут стало понятно, что это стоило сделать. Генерал повел машину на предельной скорости, пересекая все линии разметки и срезая повороты. Вождение напоминало репортажи с шоссейных гонок. Спустя несколько минут, когда спутники Генерала начали приходить в себя, Саша осторожно спросил:

– Генерал, откуда такая школа езды?

Генерал, весь сосредоточенный на дороге, отвечал медленно, когда выдавался момент.

– Было такое время, когда грохнулся великий и нерушимый Союз. Я тогда уже был доктором наук, первым заместителем директора института. Днем. А вечерами и ночью я «бомбил» на своем старом Москвиче. На жизнь просто перестало хватать тогда, а бросить Институт тоже совесть не позволяла. Верил, что еще поднимется страна, еще будет себя уважать, еще захочет иметь лучшее в мире оружие. Так вот примерно три года и таксовал. Очки себе купил в половину лица, кепку. Все боялся сначала, что сотрудники или знакомые сядут. А потом перестал, когда класс стал появляться. Плохо делать ничего я не люблю. Почитал, поучился, взял несколько уроков на полигоне. Ну и перестал стесняться, у меня и это вроде стало довольно профессионально получаться.

На этом месте Генерал как раз прошел на скорости крутой поворот с обгоном сразу группы автомобилей. Да, вопросов по классу не было. Васин в свое время проходил специальные занятия по экстремальному вождению и мог честно сказать – сегодня он присутствовал на «мастер-классе».

– Саша, – сказал Генерал, – у тебя есть знакомые пограничники высокого уровня?

– Конечно, вместе академию ФСБ заканчивали.

– Нужно попробовать связаться с погранцами в Шереметьево, подобрать кого-нибудь похожего на Анну, чтобы развести иностранного гостя.

Васин кивнул головой и схватился за мобильный телефон. Уже через пару звонков было слышно, как он передавал начальнику смены аэропорта основные приметы Анны для подбора кандидатки на замену.

– И еще, – говорил Саша в телефон напоследок, – скиньте мне смс с прибывающими сейчас рейсами, откуда прилет и в какое крыло аэропорта.

Глядя на то, как Генерал стремительной «змейкой» проходил сквозь довольно плотный поток машин, Васин невольно задумался. Ведь и по своей работе Генерал отличался тем же самым. Его решения и действия были для окружающих зачастую также неожиданны и стремительны, как сейчас его маневры для других водителей.

Понятно, что его жесткий и стремительный стиль многим не нравился. Но он при этом никого не подставлял. Как и сейчас на дороге. Он просто обгонял и уходил дальше.

Когда Генерал проезжал с визгом поворот на МКАД, водитель Георгий не выдержал.

– Генерал, скиньте скорость, там на этом участке ремонт, будет пробка. А у нас ведь ни мигалки, ни сирены, все сняли, демократия.

– А не вопрос, – ответил Генерал, – сначала откройте подлокотник, там есть старая кассета, ни разу не слушали?