Чтение онлайн

За день Эйсбар пересмотрел множество фотографий, но того единственно точного лица так и не нашел. Принесли новую стопку снимков. Эйсбар сел с ней на край павильонного просцениума, включил лампу. Почти все разошлись. В павильоне было темно. Где-то в глубине шуршал Гесс. То включал очередной юпитер, ставил перед ним экран с фильтром, уменьшал силу света, менял наклон, то выключал, и павильон погружался во тьму, кружок света оставался только вокруг Эйсбара. Эйсбар подумал, что не знает, вечер сейчас или утро, — время суток легко смешалось и это ему нравилось. Нравилось, что мироустройство, Богом созданное, сдалось ему без сопротивления.

Раздался звук швейной машинки. Эйсбар оглянулся. Гесс шил какое-то новое приспособление. Не человек, а скобяная лавка, инженерная лаборатория, портняжный магазинчик в одном лице.

Блеснул квадратик света. Кто-то открыл и быстро закрыл входную дверь.

Гесс остановил иглу, поднял голову и увидел в дверях растерянное лицо Ленни. Вскочил, протянул ей руку:

— Проходите, пожалуйста. Осторожно, сейчас я включу свет. — Гесс почему-то говорил шепотом. То ли оттого, что в павильоне было темно, то ли от неожиданности.

— Мне сказали, все еще тут, — зашептала она в ответ. — Нет-нет, не включайте свет. Я на минутку. Была тут рядом. Тут гастроли Жориньки, Жоржа Александриди, с рассказами о последних съемках. Вы, вероятно, слышали — «Измотанных судеб венчальное кольцо»? Он попросил меня сделать серию портретов. Он и зрители. И вот… — Она замолчала, не зная, как подступиться к единственному волнующему ее вопросу. Гесс стеснялся еще больше. От неловкости он уронил фонарик, который покатился к ногам Ленни и, замерев, высветил ее фигуру-свечку.

— Секунду, секунду, — суетился Гесс.

Что-то упало. Наконец зажглись две лампы. Ленни испуганно улыбалась. Гесс протягивал ей руку. Она в ответ протянула свою и случайно задела одну из конструкций, которая грозила обвалиться.

— Прыгайте скорее сюда, — зашептал Гесс. Она прыгнула к нему в руки. Рухнули две балки. — Все в порядке, им пора было упасть! — крикнул Гесс Эйсбару, привставшему с кресла. — У нас гости…

Ленни церемонно помахала Эйсбару рукой. Он махнул в ответ папкой с бумагами и снова уселся на место, разведя руками, — мол, не пробраться через весь этот хлам. Возникла пауза. Ленни хотела было ринуться через нагромождение гипсовых фигур, ящиков, студийной утвари к «нему», но… Как себе позволить — он тут хозяин, он работает, она появилась мешать. Надо попрощаться и скрыться как можно быстрей.

— Давайте я вам покажу новые софиты, прислали из Германии, — засуетился Гесс. — Вы с каким оборудованием сейчас работаете? Я видел ваши удивительные снимки на футуристической выставке.

— Спасибо большое, Андрей Николаевич, я очень рада, но у меня сейчас… — лепетала Ленни, — … как раз фотосъемка. Я опаздываю. — И она стала пробираться к выходу. — Да не нужно мне освещать дорогу, проберусь, не маленькая, — шептала она себе под нос. — Не маленькая я… — Квадратик света опять появился — дверь открылась — и исчез — дверь закрылась.

Что изменилось в момент «его» отъезда в Петербург, Ленни точно сформулировать не могла. Последний вечер был таким обмирающе страшным в его мастерской. И совсем мучительным в финале, когда выяснилось, что она остается в Москве. При этом ей казалось, что теперь она полюбила его по-настоящему, в несколько раз сильнее, чем раньше. Раньше было детское, теперь — взрослое. Но кого — «его»? В тот вечер, вовлекая его в боль и страсть, теряя сознание, другим своим зрением она увидела другого человека. Впрочем, он действительно изменился за последние несколько месяцев. Раньше был ироничным, жантильным, а стал совсем другим.

Гесс тем временем повернул лампу в сторону Эйсбара и направил свет прямо ему в лицо. Тот прикрыл глаза рукой и нахмурился. Гесс, не говоря ни слова, перевел луч от лица к полу и высветил в темноте дорожку к выходу из павильона. Два раза помигал.

— Ну ладно, твоя правда, не очень прилично получилось, — отозвался Эйсбар. — Просто не хотел отвлекаться. Выпьем чаю?

Через пять минут все трое сидели за столиком в маленькой кондитерской, угнездившейся в соседнем от студии здании. Заказали пирожные и восточные сладости, которые Эйсбар поглощал с пугающей скоростью. От волнения, от того, что «все получилось», Ленни возбужденно щебетала про Жориньку. О том, что с деньгами у него швах — кажется, проигрался — и теперь его антрепренер выдумал эти концерты, где Жоринька рассказывает о съемках, а потом фотографируется с дамочками и юнцами, которым он «…кумир вселенский, кумир от Солнца до Луны, он черно-белое блаженство дарует им и входит в сны!» — продекламировала Ленни, подвывая. Да, такие стишата распевают теперь мальчишки-газетчики. Сам придумывает рассказы про съемки? Ну нет, конечно! Нанят специальный литератор — кинематографический критик, он и строчит.

Ленни не давала никому вставить ни слова. Ромовая баба на ее тарелочке так и не была разрушена — Ленни лишь ковырнула в ней небольшую дверцу.

— Но, знаете, синеглазый король экрана изменился в последнее время. У него лицо стало как маска — странным образом застывшее. И смотрит все больше внутрь себя. Когда я видела его в последний раз, мне показалось, что в обрамлении этих его белых девчачьих локонов — чужое лицо. Бр-р…

— А фотографии его у вас с собой? — спросил Эйсбар.

— Нет, московских нет. Я сегодня должна с ним встретиться. Хотите, поедем вместе? — затаив дыхание произнесла она.

— Да, да. Готов. Мы на сегодня всех распустили. Куда ехать?

Ехать надо было в дачное место Репино. Ленни запела про расписание поездов, но — раз! — и прямо к дверям кондитерской подкатила машина, приставленная к Эйсбару.

— Ого! — Ленни подпрыгнула, как «в старые времена», и чуть не повисла у «Сереженьки» на шее — как раньше. Но удержалась и просто повела в воздухе вскинутыми руками.

Эйсбар, казалось, не замечал, что с ней происходит. И не казалось это ей — он и думать не думал, что с ней вообще «что-то происходит». Чужое лицо в знакомых кудрях — вот что его заинтересовало.

Поездка заняла час. Из окна автомобиля неприглядная весенняя морось казалась тонким графическим рисунком. Молчали. Эйсбар сидел на переднем сиденье рядом с водителем, а Ленни и Гесс, который присоединился за компанию, — на заднем. Гесс то и дело доставал из карманов пальто маленькие профессиональные штучки — линзы в специальных мешочках, замшевые платки для их протирания, даже портативный штативчик — и молча показывал Ленни. Только она рассмотрит штативчик, тихо улыбнется и снова уткнется взглядом в окно, как Гесс пошебуршит в карманах и вытащит следующую вещицу. Его действия напоминали клоунаду, и раньше Ленни уже хохотала. Но сейчас затихла.