Чтение онлайн

— Ты угадал, — признала я.

Точно, он слышал. И вообще сложно не понять: там, в его доме, только я рискнула броситься в центр бойни. Даже его брат сдался — сразу встал на колени, умоляя не убивать.

Мои действия почти всегда опережают мысли. Вернее, даже не действия — эмоции. Как всегда, раскрыла себя саму.

— Я думал, ты успокоишься и вернешься. Я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь, Яна. Как мне это доказать?

Он ждал ответ, но я смотрела мимо, пока он тискал мои пальцы.

Эмиль наклонился — на этот раз к уху. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло колючей щеки. Волосы трепетали от дыхания. Дышал он ртом, но не хищно, а как человек, который хочет что-то сказать.

— Помнишь, я привел тебя в свой дом? Весной, как сейчас. В тот вечер нам было плохо?

Он так нежно шептал, что левую сторону лица покалывали мурашки.

Нежность — это нечестно. Это запрещенный прием.

— Ты не хочешь, чтобы все вернулось? Все испортилось позже, Яна. Вспомни сама, в какой момент.

Мы стояли вплотную, я отвернулась, чтобы в лицо не лезла застежка на нагрудном кармане его парки, и смотрела вдоль набережной.

Не хочу ничего вспоминать. Это жестоко.

Можно позвать патруль, скажу, что меня преследует псих… Но мне так нравилось слушать этот ласковый шепот.

— Разве у нас были конфликты? Ничего ведь не было. Яна, если меня убьют, ты об этом не пожалеешь? Тогда у нас было несколько дней, пусть и теперь они будут.

Он серьезно? Я отодвинулась, чтобы увидеть его лицо, а для этого мне пришлось положить руку на его щеку, потому что он напирал. Ладонь после ограды была ледяной, но Эмиль не возражал.

Мы встретились взглядами, и я поняла — да, серьезно, черт возьми.

— Я ничего больше от тебя не хочу, — закончил он. Я смотрела, как в воздухе тает пар от его дыхания и не знала, что делать.

Эмиль успокоился, перевозбуждение почти прошло. Глаза еще безумные, но постепенно становились прежними — жесткими и неживыми. Кажется, не врет. Он умел носить разные маски, но через некоторые я научилась видеть.

Наверное, нерешительность отразилась у меня на лице. Пока я думала, он обхватил мою голову руками и поцеловал влажным ртом, который казался особенно теплым в холодном воздухе. Царапающий поцелуй — в прямом и в переносном смысле. Щетина вокруг губ колола кожу. Я захлебнулась собственным дыханием, от слабости и эмоций, и даже, черт возьми, закрыла глаза, сгорая от стыда перед собой. Это все нервы. Это потому, что он жив. Или потому, что он совсем меня расшатал.

Скользкие губы быстро становились холодными, но я все не могла угомониться. Наши языки соприкоснулись и это свело меня с ума. Я хотела обнять его, но вместо этого намертво вцепилась в рукав куртки до боли в пальцах.

Я опять была на пороге обморока — и не знаю, почему. Меня повело в сторону.

Я резко опустила голову, глядя в землю. Лоб упирался в его грудь и, наверное, со стороны это выглядело даже мило, но мне срочно нужно было отвлечься и взять себя в руки. Я уставилась на носки своих ботинок — неженственных, и надо сказать, довольно грязных.

— Наконец-то, — Эмиль перевел дыхание. — Я уже не ждал.

Его расслабленные пальцы лежали на моем затылке. Я чувствовала, как он дышит в макушку.

— Совсем как раньше, да, Яна?

Он звал меня в прошлое, что ж, соблазнительная иллюзия.

Тогда мы были совсем другими, и я не могла поспорить — то было прекрасное время. Я еще любила танцевать, а у него не было привкуса крови во рту. Именно ею сейчас от него пахло, а не богатством, как раньше — запахом благополучия и чужого счастья.

Мне пора бежать.

— Эмиль, от тебя несет скотобойней, — призналась я.

— Ты моя жена. Это ты должна смывать с меня кровь, когда я к тебе возвращаюсь.

У твоей жены есть хоть одна приятная обязанность? А, конечно — быть ею. Как я могла забыть. Это же настоящее счастье — быть твоей.

— Может, тебя еще облизать? — не знаю, чего я планировала добиться грубостью. Вернуться в привычный кокон? Не помогло.

— Оближи. Я встречался с вампиршей, она слизывала с меня кровь. И я с нее слизывал, если она пачкалась, — после этого неожиданного откровения Эмиль замолчал, но упрямо добавил. — Она меня понимала, я ее не раздражал.

Ну и шел бы к своей вампирше. Я тебя не звала.

— Эмиль, — я долго собиралась с духом, прежде чем продолжить. — Прости, если я тебе правда небезразлична… Мы друг другу не подходим. Ты будешь скучать по своим вампиршам, а меня будет тошнить от вкуса у тебя во рту.

Смелости сказать это хватило, а посмотреть ему в глаза нет. Не могу и все. Пауза тянулась долго.

— Для чего ты меня злишь, Яна? — ровно спросил он.

— Смотрю правде в глаза. Дать друг другу то, что нам нужно мы не можем. Отпусти меня, я хочу домой. Память пальцем не сотрешь, просто потому что ты так решил.

Я отступила к ограде, плавно, как ото льва. Боковым зрением я видела, что он изучает мое лицо. Больше Эмиль меня не удерживал, и я медленно пятилась.

— Не ходи за мной… Иначе скажу патрулю, что у тебя оружие. Я серьезно, считай, что предупредила.

— Не смей от меня убегать, — опасно-тихим голосом начал он, но остался на месте. — Яна!

Я повернулась и быстро пошла к машине. Я ему отказала, а с этим Эмиль не смирится. Он передо мной наизнанку вывернулся, а я в ответ не открылась. Проблемы с транспортом, думаю, он скоро решит, но я успею добраться до дома, забрать деньги и боеприпасы, и свалить подальше.

Потому что любовь Эмиля страшна, как ядерный удар. И вспышку лучше переждать в бункере.

«Мерседес» я бросила на другой стороне дороги — боялась, что Эмиль заблокирует выезд. Даже не знаю, откуда взялись силы, но четыре этажа я пробежала на одном дыхании.

На лестничной площадке я остановилась, упираясь в колени руками — в глазах потемнело, и я испугалась, что упаду прямо здесь. Но потихоньку меня отпустило. Я открыла дверь и ввалилась в квартиру, чуть не сбив с ног Алену, которая шла проверить, кто там ломится.