Чтение онлайн

«Всё равно он тебя не испугается», — думает Майка.

Но тут что-то резко изменилось, Майя даже не поняла, как это получилось. Та же улица, те же тёмные гаражи, белые снежные ветки на фоне стены. И пятна снежков белеют, мерцают на кирпичной стене. Но Денис больше не прячется. Он вылетает на свет фонаря. Он загораживает дорогу Майе, это совсем другой человек. Как будто его переключили на другую программу. И голос у него совсем не тот. Равнодушно, насмешливо он кричит Майе:

— Эй ты, Босоножка! Дай конфету! А то совсем снежками закидаю!

Портфель чуть не выпал на снег. Конфету? Почему — конфету? Какую конфету? Майя молча смотрит на Дениса. Денис, что с тобой?

Так хочется, чтобы это было ошибкой. Он вовсе не переменился от слов Звездочётовой. Он вовсе не переключился на другую программу. Человек — не телевизор, чтобы переключаться. Вот сейчас, сейчас он снова помчится в темноту и закричит оттуда весело и независимо: огонь! Прицел три — тридцать! Он же только что был другим. Было весело, была игра. Теперь — не игра. Он струсил. Да, струсил перед Катей Звездочётовой. Её боятся все. И он тоже, смелый и весёлый, боится. Боится! Значит, он не смелый? Не гордый и не прекрасный?

А он кривляется перед Майей:

— Дай конфету! Дай конфету!

Он старается показать Кате Звездочётовой, что не играл ни с какой Майкой Башмаковой, не веселился и не радовался. Не ради внимания к Майке кидал он свои крепкие снежки. Ради конфеты! Только ради сладенькой конфетки!

Ему нравится Катя Звездочётова. Ладно, пускай. Но почему он боится её? Люби свою Катю. Пожалуйста. Но смелые и весёлые не боятся даже тех, кого они любят.

Летят снежки в спину, в шапку, в лицо. Обидно, больно, холодно. От снежков? Конечно, нет. Они всё такие же. Всё остальное — другое.

— Эх ты, Денис! — Майя говорит это не ему, а самой себе.

Понимает ли он, что в этот вечер стал для девочки Майи Башмаковой совсем другим человеком? Был на высоте, на пьедестале — и свалился с грохотом. Понимает ли сам, что трусит перед Звездочётовой? Нет, кажется, ничего он не понимает. Для него Катя Звездочётова — королева. Он восхищается Катей. Каждый восхищается, как умеет.

— Конфету, конфету! Не жадничай, Майка-Босоножка-Кроссовка!

Майя хочет его обойти. Она сейчас уйдёт самолюбиво и независимо. Пусть он остаётся со своей королевой.

Катя смотрит на всё и не вмешивается. Она — зритель, всего лишь зритель. Весь спектакль разыгрывается ради неё.

Денис скачет перед Майей. Она вправо — и он туда же. Она влево — он опять загородил дорогу. Небольшой, но крепкий — не столкнёшь.

— Дай пройти, Денис. Не мельтеши.

Нет, он продолжает прыгать.

— Конфету! Выкуп! Не пущу!

Она сказала устало:

— Нет у меня никакой конфеты. Съела.

Отстанет? Уймётся? Опомнится? Нет, продолжает строить из себя Петрушку. Вцепился, как крючок.

— А ты из дома вынеси! Вынеси! Вынесешь? Ну? Вынесешь конфетку?

Надо было молчать и пробиваться. Бодать его и колотить. Разбежаться и свалить! Почему Майя не смогла? Растерялась.

— Ну, хорошо, Денис. Вынесу сейчас конфету.

И он пропустил её.

Она вошла в лифт, и стало противно. Эх ты, Майка-Босоножка! Пообещала. Испугалась? Сдалась? Смирилась?

Стало жалко себя, она всхлипнула. Но тут же крепко вытерла глаза и нос. Нечего хлюпать. И жалеть себя — последнее дело. И ничего она не сдалась — просто ей хотелось домой. Зачем показывать, что тебе плохо? Хотелось поскорее уйти от них, они её пытались унизить. Ей хотелось не видеть Дениса и Кати Звездочётовой, которая с наслаждением смотрела этот спектакль. Как будто пришла в кукольный театр. Катя смотрела и, наверное, думала, что с ней, Катей Звездочётовой, ни один мальчишка не посмел бы так обращаться. Майя стоит перед своей дверью, сердито сопит. С Катей — не посмеет, а с ней, с Майей, — можно? Почему же? Разве она хуже Кати? Очень больно человеку считать себя хуже кого-то.

— А я и не хуже! — Майка гордо и красиво вздёргивает кверху подбородок. Во всяком случае, ей самой кажется, что очень красиво.

Денис крикнул ей вслед:

— Смотри, если обманешь!

Теперь он топчется возле подъезда, холод начинает заползать под одежду, а Майя всё не выходит. В стороне ждёт Катя Звездочётова, она копает носком сапога ямку в снегу, напевает себе под нос и одновременно жуёт хлеб.

Не нужна Денису Майкина конфета, у него вообще от сладкого зубы ноют. Но он помнит — Катя Звездочётова должна досмотреть представление до конца. Денису нужнее всего её аплодисменты.

А Майка-Босоножка всё не идёт и никаких конфет не выносит.

Кате, кажется, надоело ждать. Денис надвигает шапку поглубже, резко поднимает воротник. А Катя Звездочётова повернулась и медленно уходит.

Денис не выдерживает:

— Не уходи, Катя. Она сейчас выйдет как миленькая. Посмотришь.

— Не-а. Не выйдет. Спорим?

— Выйдет! Спорим!

И тут наверху раскрывается форточка. Высовывается Майкина голова.

— Эй! Никаких конфет не будет! Катись отсюда!

Ах, как хохочет Катя Звездочётова! Заливается, и смех у неё зловредный. Хохочет наверху Майка Башмакова. И смех у неё победный.

У Дениса глаза становятся узкими, как у разъярённого тигра.

— Ах, ты так! Ну, Босоножища! Теперь всё! Завтра получишь!

Она должна испугаться! Ишь, расхрабрилась! У неё же нет выхода — завтра ей придётся появиться в школе. Но она, эта Майка, отвечает:

— А я не боюсь! Не боюсь тебя ни капли!

И он прекрасно понимает — правда не боится.

Форточка захлопывается громко, как будто ударил салют.

Убегает Катя Звездочётова, отщипывая кусочки батона.

А Денис, как побитый щенок, тащится по улице. Майя смотрит из-за шторы. Он даже ледяную дорожку обошёл стороной, не разбежался, не прокатился. Ему не до того. Вот так, Денис. Не всегда ты главный победитель. Хотел покрасоваться перед своей Звездочётовой? Вот и покрасовался. А Майю не победил. Нет, не победил. И Петрушку из неё не сделал. Сам ты, Денис, оказался сегодня Петрушкой из кукольного театра. А Майя Башмакова — нет. Такой она человек — Босоножка-Туфелька.