Чтение онлайн

Катя Звездочётова сказала:

— Каждый думает, что он один такой умный, — и засмеялась.

Всем стало понятно, что и у Кати — даже у Кати! — есть сомнения и вопросы, которые ей хотелось бы обсудить не при всех.

Писательница говорит:

— Друзья мои. Но ведь существует ещё одно совершенно волшебное изобретение. Оно нам поможет, я в этом уверена.

— Какое?

— Опять камень?

— Волшебный?

— Ты что — вообще?

Она говорит совсем не волшебное, совсем простое слово:

— Телефон. Вы меня поняли?

Они её поняли. Тут все записали номер её телефона.

— После шести часов вечера можно звонить и не стесняться.

Как всё иногда просто решается. Нина Грохотова записывает номер. Спросить про что хочешь, всего семь цифр. Всё просто. Как ей сразу не пришло в голову. Ну конечно, телефон. Двое разговаривают, и никто больше не слышит.

Нина видит, что и Руслан записывает номер телефона, и Валя Шушунова.

Нина решила позвонить первой, прямо сегодня.

Она стала звонить сразу, как только вошла в квартиру. Не снимая пальто, схватила трубку и набрала номер. Занято. И снова набрала. И опять было занято.

Но ничего, Нина всё равно дозвонится по этому номеру.

Денис приколачивал кормушку к балконному ящику. Гвозди вбивались с одного удара, входили в дерево, как в масло. Кормушка была ладная, новенькая. Денис полюбовался своей работой и сказал сам себе: «Молодец, толковый».

Потом он насыпал пшена — пусть синицы пируют — и помчался на улицу. Скорее, скорее на бульвар.

Ёлка стояла посреди бульвара, лампочки мигали — синие, красные, жёлтые. Покачивались огромные шары. А вокруг каждой лампочки летали стаи снежинок.

Денис пролетел мимо ёлки и забрался на горку. Эх, гора ты, гора, ледяная, сверкающая! Денис летит вниз на фанерке, свистит ветер, скорость реактивная, но Денис не боится ни ветра, ни скорости, у него надёжная прекрасная фанерка, она же сверхзвуковой самолёт.

— Денис! С дороги! — кричит наверху Руслан. — Сторонись!

Только успел Денис отойти со своим самолётом, Руслан просвистел мимо. А там, наверху, на горке, Катя Звездочётова и Сима. И Майка Башмакова. Полно народу. Потому что каникулы! Каникулы — это каникулы.

— Эй, ёлка-то, ёлка мигает!

— Смотрите, как я еду — на ногах!

— А у меня фанерка крутится! Смотрите!

— Симка, ты что, маленькая? На санках! Ой, смехота!

— Эх ты, на санках!

— Дай-ка мне санки, Симка!

Никакой логики: только что смеялись над санками и сами же просят — дай санки прокатиться. Никакой логики. А какая может быть логика? Какой здравый смысл? Каникулы же! Каникулы! С дороги! Все расступись! Денис на фанерке едет.

Вдруг все замолчали и глядят.

На бульваре появилась Мария Юрьевна, она везла на саночках маленькую девочку. Девочка весело кричала:

— Бабушка! Бабуля! Быстрее! Мне не страшно!

И Мария Юрьевна бежала мелкими шажками, боялась поскользнуться на своих высоких каблуках.

— Смотрите! Марь Юрьна! — заорал Денис. — Здрасьте, Марь Юрьна!

И все завопили так радостно, как будто не виделись со своей учительницей год или даже два.

— У нас каникулы! — в восторге поделился Руслан.

Они не поняли, что Мария Юрьевна смущена. Может быть, она вовсе не в восторге, что встретила их. Учительница хочет, чтобы её ученики видели в ней учительницу, а не бабушку с внучкой на саночках. Но продлёнка шумела:

— У нас каникулы!

— Да что вы говорите? Вот это новость! — Мария Юрьевна поборола своё смущение. «В чём дело? — решила она. — Учитель тоже человек. Имеет право быть бабушкой, мамой, покупателем в магазине, пассажиром в автобусе. Авторитет от этого не рухнет». Она весело смотрела на них, а внучке сказала: — Это, Сонечка, мои дети. Вот Денис, вот Сима, Катя. А это Руслан и вся остальная публика.

— Неправильно, — сказала маленькая Сонечка из глубины меховой шапки. — Твои дети не они. Твои дети — моя мама и тётя Надя!

— Умница. Но не права, — серьёзно отозвалась Мария Юрьевна. — Мама и тётя Надя — мои родные дети. А эти…

Она задумалась. Они перестали лететь с горы, притихли, ждали — какие? Неужели она скажет — «чужие»? Ну нет, не чужие они! Она их любит, они же знают это!

Наконец, Мария Юрьевна сказала:

— Эти тоже, в общем, не чужие. — И добавила: — Хотя иногда хочется бежать от них, глаза зажмурив.

Все засмеялись, весело было, очень легко и радостно.

— Сонечка, хочешь, я покатаю? — Денис схватил верёвку от санок. — С предельной скоростью! Хочешь?

— Хочу, — ответила девочка из меховой шапки.

— Отойди, Денис, от санок. Неужели я доверю тебе ребёнка? — Мария Юрьевна отобрала у него верёвку, махнула всем и быстро пошла по бульвару, увозя внучку. Каблуки больше не скользили — когда смотрят ученики, учитель умеет ступать твёрдо.

А около ёлки взрослый народ собирается — молодёжь из общежития строителей. Парень играет на гармошке, шапку сдвинул на затылок. Девушки вокруг него смеются, пляшут. То ли в шутку приплясывают, то ли правда от души — не поймёшь. Денис тоже шапку сдвигает, очень ему этот парень нравится — взрослый, сильный строитель и — с гармошкой. Вот бы на гармошке научиться, эх, до чего хорошо играет парень-то! А все вокруг него: «Витя! Витя!» Жарко Вите от собственной игры, он пальто распахнул. И Денис распахнул.