Чтение онлайн

Агушин промокнул полотенцем лицо, двинулся на кухню и, лишь взяв телефон в руки, понял, что никому звонить не будет. Такое важное дело, как еще один допрос Бессараба, он собирался проделать сам. Лично.

«Хитроу», как всегда, шумел и встречал неприветливо. Сначала офицер-индус на иммиграционном контроле допытывался, как долго адвокат собирается оставаться в Королевстве и какова цель его визита. Под конец он вообще задал странный вопрос:

— Скажите, господин адвокат, а вы интересуетесь, откуда у ваших клиентов такие огромные деньги? Вдруг они нажиты нечестно?

— Послушайте, сэр, — широко, на все тридцать два зуба, улыбнулся Артем, — у нас, как и во всем мире, каждый имеет право на защиту и юридическую помощь! А с этим вопросом вам к фининспектору надо обратиться.

Индус поправил очки и дважды шлепнул штампом: по иммиграционному талончику и паспорту Павлова.

Дорога от аэропорта до центра заняла сорок минут. Все это время Артем без перерыва звонил английским коллегам, выясняя возможность их участия в деле, по которому он прибыл в Британию. Параллельно набивал что-то в своем неразлучном ноутбуке. Для поездок пришлось обзавестись батареей повышенной емкости. Теперь он мог без перерыва строчить на компьютере двенадцать часов. В командировочных поездках и переездах это было необходимо — особенно, когда время рассчитывалось по минутам. Эта поездка в Лондон относилась именно к таким.

Артем понимал, что ему надо решить вопрос со страховкой за день-два. Никак не дольше! Виктории срочно нужны были деньги. Она даже дала «добро» на компромиссные варианты по гонорару. Типа пятьдесят на пятьдесят. Ну а Павлову срочно нужны были результаты. Задача хоть и была простая по схеме, но выглядела крайне сложной по реализации. Осложнялась она катастрофической нехваткой времени. Отказ англичан признать смерть Иосифа Шлица страховым случаем лишал вдову серьезных денег. Причем совершенно необоснованно.

«Продюсер убит, — рассуждал Артем. — Этот факт не требует доказательств. Они бы еще попросили труп эксгумировать и представить!»

Он на секунду отвлекся. Типичный английский кеб внутри был отделан со всей британской скромностью. Единственным ярким пятном был рекламный плакат. Артем рассматривал знакомый образ во фраке с розой в руках и маской на пол-лица. Павлов вздрогнул.

— «Фантом оф зе опера», — прочитал он по-английски вслух.

Знаменитый бродвейский мюзикл презентовали в Лондоне, но Артем уже видел его в Нью-Йорке. Однако сегодня история призрака и неразделенной любви заставила адвоката по-другому взглянуть на дело продюсера Шлица.

— Так кто же вы, наш уважаемый фантом? — спросил Артем вслух.

В тот же миг зазвонил мобильный телефон. Нетерпеливая Виктория не могла дождаться новостей от своего адвоката. Ее надежда теперь была связана с Павловым и страховкой погибшего мужа. Не успев толком поздороваться, она залепетала:

— Артем Андреевич, давайте Гарику выставим, как это там у вас называется… исковое требование… Правильно?

— Секунду, Виктория. Вы имеете в виду Гарика Бестоффа?

— Ну да! Его, Казанову вшивого. Без году неделя в Москве, а уже хозяин клуба, крутой продюсер. На понтах весь. Я вам говорила…

— Понятно. Новости с утра не смотрели? Не слушали? — Артем ранним утром успел в зале вылета ужаснуться дымящимся развалинам некогда самого популярного ночного заведения столицы. Естественно, Медянская, привыкшая спать до обеда, а новости узнавать от подруг, пребывала в полном неведении о потере еще одного актива.

— Нет. Я телевизор вообще не смотрю. Радио нет. С падением Советской власти слушать стало нечего. Раньше хоть про урожаи и надои говорили. Теперь только промывка мозгов.

— Все ясно. Так вот, Виктория, хочу сообщить вам две новости.

— Хорошую и очень хорошую? — улыбнулась Медянская.

— Ну да, как в анекдоте. Доктор говорит больному: «Хорошая новость состоит в том, что вашим именем назовут эту болезнь».

— Ну и как же назовут мою болезнь?

— Точно не Гарик Бестофф. Поскольку его больше нет.

— ???

— Я не буду пересказывать всего, что говорилось этой ночью и утром про «Гоголефф» и Гарика Бестоффа. Клуба больше не существует, и Гарика тоже. Оба сгорели.

— Как сгорели?

— Дотла.

— Мама дорогая! Как же это произошло?

— Никто толком не знает. Охрана уже к тому времени переместилась в клуб. Крыло административное было закрыто. Гарик, видимо, задержался в своем кабинете. По версии МЧС, причина — неосторожное обращение с огнем. Типичная ситуация.

— Да уж, типичная. Не считая того, что за пару часов до гибели я была у него в этом самом кабинете. Он действительно курил. И не только… Ну, я говорила…

— Теперь выходит, что доли в клубе обсуждать абсолютно бессмысленно. Нет клуба, нет долей, нет Гарика, нет оппонента. Виктория, я уже на месте. Через пару часов, надеюсь, будут еще новости.

— Хочется верить — хорошие. Удачи вам, Павлов! Без страховки не возвращайтесь. — Она положила трубку. Артем рассчитался с таксистом и вышел в самом центре столицы Великой Британии. Стеклянный Сити подавлял своей мощью.

Агушин поручил дежурному обзвонить офицеров задолго до восьми утра. И к девяти, к началу совещания, многое уже стало известным.

— Второй погибший — Гарик Бестофф, — доложил стажер, — сильно обгорел, но смерть наступила не от огня, а от передоза.

Агушин разочарованно поморщился. Ошибаться в предположениях было неприятно.

— Извините, Геннадий Дмитриевич, я не совсем точно выразился, — поправился стажер, — ему высыпали в глотку чуть ли не стакан кокса!

Офицеры притихли.

— Да-да, — подтвердил сказанное стажер. — Эксперт уверен, что его удерживали силой, ткани предплечий промяты еще при жизни, и весьма основательно.

Агушин прищурился:

— То есть убийца физически достаточно силен? Кстати, а что там с Бессарабом?