Чтение онлайн

— Ничем. Телевизор смотрю.

Грир посмотрела на телевизор и снова на меня.

— Эм… Он выключен.

Я моргнула.

— Я имела в виду, что собираюсь посмотреть телевизор.

Она прищурилась.

— Ладно. Не против, если присоединюсь к тебе?

— Не против..

— Только переоденусь и плесну себе вина. Безалкогольного. Налью в бокал и притворюсь, что оно настоящее.

— Безалкогольное вино? Вроде, виноградного сока?

— В принципе, да. Это каберне.

Она вернулась через пару минут, одетая в спортивные штаны и толстовку «Эмори», которую я купила ей семь или восемь лет назад. Она держала два бокала.

— Тебе настоящее, — она протянула мне один. — Судя по твоему задумчивому виду, лишним не будет.

— Спасибо. — Я вздохнула. — Ты права.

Она села на другой конец дивана и поджала под себя ноги.

— Так что же произошло, что ты пялишься в выключенный телевизор?

Я улыбнулась. Сестра знала меня как облупленную.

— Честно говоря, ничего особенного. Я просто слишком много думаю.

Она отхлебнула вино и сморщила нос.

— Не очень? — поинтересовалась я.

— Пила когда-нибудь выдохшееся вино?

Я усмехнулась.

— К сожалению, да

— На вкус примерно такое же.

— Это будут долгие девять месяцев, — протянула я.

— Не смешно. — Она сделала еще глоток. — Поговори со мной. О чем же ты так глубоко задумалась?

Я пересказала то, что случилось в магазине и добавила:

— Меррик говорил, что Амелия изменяла ему, и он узнал об этом только, когда произошла авиакатастрофа. По его же словам, она умерла около трех лет назад. И девочке было примерно три года.

— Может ты ошиблась в цифрах?

— Возможно. Но больше меня беспокоит, как Меррик вел себя после.

— И как?

— Почти не разговаривал, а потом просто высадил меня здесь. У меня даже сумки с собой не было.

— То есть он был расстроен после встречи с девочкой и ее отцом?

— Да. Может, я слишком много в этом читаю, но, похоже, эта встреча что-то в нем изменила.

— Думаю, ты накручиваешь себя. Не удивительно, что он расстроился. Такое «столкновение с прошлым» кого угодно выведет из равновесия. Плохие воспоминания и все такое…

— Да, наверное.

— Ты знаешь фамилию Амелии?

— Эванс. А что?

Грир взяла телефон.

— Она погибла в авиакатастрофе?

— Точно.

— Наверняка это было в новостях. Давай погуглим.

Пока я примирялась с мыслью, что собираюсь искать в сети информацию о погибшей подруге Меррика, Грир уже зачитывала заголовок:

— «Женщина выжила в авиакатастрофе во время учебного полета». Разве она не погибла?

— Всех деталей я не знаю, но, кажется, нет.

Сестра изучила статью.

— Это было опубликовано в июле, практически два с половиной года назад. Сколько, говоришь, той девочке?

— Ее отец сказал, что через два месяца исполнится три. То есть сейчас ей два года и десять месяцев.

— Значит, эта маленькая девочка была в животе у своей мамы, когда самолет разбился, и Амелия жила, по крайней мере, несколько месяцев после этого.

О, боже! В этой истории было гораздо больше, чем я предполагала.

— Ну, в таком случае у него есть причина расстраиваться.

— Наверняка он вел себя так из-за этого.

Я кивнула, но в глубине души я не была уверена.

*********

Я ничего не слышала о Меррике с тех пор, как он высадил меня в субботу днем. В понедельник утром у меня было тревожно на душе, и это чувство усилилось, когда вошла в свой кабинет: сумка, которую оставила в квартире Меррика, стояла на кушетке.

Я замерла на пороге, и прошло добрых тридцать секунд, прежде чем двинулась с места. Заглянула в сумку: там были только моя одежда и туалетные принадлежности, потом оглядела кабинет. Я сама не знала, что искала. Может, записку?

Но ничего не было.

Я снова себя накручивала. Меррик вернул сумку, чтобы мне не пришлось тайком подниматься в его квартиру. Он в курсе, как я боюсь, что в офисе узнают о нас.

Он просто помог, а я, как дура, выискивала в этом тайный смысл.

Вероятно, он занес сумку, когда выходил на утреннюю пробежку.

Возможно, подумал, что мне может что-то понадобиться из этого утром.

На самом деле это было очень мило. Верно?

Я снова посмотрела на сумку.

Если это просто милый жест, то почему такое чувство, словно меня вышвырнули на улицу с вещами?

К счастью, на восемь часов была назначена первая на сегодня консультация. Мое расписание подстраивалось под расписание рынка ценных бумаг. Он был открыт с половины десятого до четырех, и значит, у меня было много утренних и вечерних консультаций. За что я была безумно благодарна: прямо сейчас: нужно чем-то отвлечься.

С Ханной — трейдером младшего уровня, мы виделись мельком, когда отдел кадров знакомил меня с сотрудниками. Ей было около тридцати. Мы провели типичную первую сессию: поболтали о том, о сем, узнавая друг друга, а когда в разговоре наступила пауза, я сменила тему.

— Так вы работаете на Уилла?

Она кивнула.

— Он открытый, честный, умеет смягчить критику шуткой, и при этом всегда держится в рамках. В общем, он мне нравится.

— Это очень приятно слышать.

— Именно поэтому я счастлива там, где есть, и не хочу подниматься по карьерной лестнице. Не думаю, что смогла бы работать с кем-то вроде Меррика.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Несколько раз, когда Уилла не было в офисе, я отчитывалась перед ним. Он кажется милым, но никогда не знаешь, что у него на уме. Моя подруга Марисса работала здесь менеджером. Когда ее босс ушел, она какое-то время отчитывалась перед Мерриком, Через пару месяцев он вызвал ее к себе. Она думала, что получит повышение: должность, которую занимал ее босс. Вместо этого Меррик ее уволил. Представляете? — Она покачала головой. — Лучше я останусь младшим трейдером, а деньги заработаю. В нашей сфере главное не должность, а способности, и то, как их используешь.