Чтение онлайн

Только теперь до парня дошло, чего от него хотят. Настя увидела, как его лицо заливает матовая бледность, и почувствовала в его ответе еле сдерживаемый гнев.

— Вы — хотите — чтобы я — заплатил вам деньги? — спросил он с расстановкой. — И вы, твари, еще называете себя русскими людьми?

— Ну, сука, ты сам нарвался! — взревел рыжий и сбил ногой мольберт. Одновременно концом дубинки он нанес художнику удар в солнечное сплетение.

Вернее, хотел нанести, потому что парень успел не только увернуться, но и от всей души врезать рыжему по челюсти, отчего тот растянулся на земле во весь свой немалый рост. Увидев такое, его напарник, к ужасу Насти, потянулся к пистолету…

…Выхватил пистолет из кобуры и выстрелил художнику в ногу. Второй выстрел он зачем-то произвел в воздух. Потом прокричал что-то в рацию, и через несколько минут подъехала милицейская машина, куда и загрузили обоих — раненого художника и так и не пришедшего в себя сержанта…

…Его рука все еще тянулась к пистолету…

…На суде он хромал. Свидетели все как один давали показания в его пользу, но судья, муж которой работал в милиции, назначила парню максимальный срок, предусмотренный за нападение на сотрудников органов правопорядка…

…Пальцы расстегнули клапан кобуры…

…А в зоне, отказавшись выполнять норму выработки за одного из блатных авторитетов, он получил в драке удар заточкой в бок и через несколько дней умер от общего заражения крови…

…Носатый уже тащил пистолет из кобуры, когда Настя стряхнула с себя наваждение и поняла, что пора вмешиваться. Без всякой жалости она влепила сержанту смачную ментальную зуботычину, от которой тот грохнулся на асфальт так же, как только что его напарник.

Художник ошарашенно смотрел на поверженных противников и ничего не понимал. Но когда на него налетела какая-то девушка и, подхватив с земли мольберт, крикнула «Бежим», он на зависть быстро сориентировался, подобрал этюдник, взял ее за руку, и они вместе помчались в сторону вокзала.

В спешке не было никакой нужды, потому что Настя прямо на бегу отвела глаза всем свидетелям происшествия, а чуть позже отправила экипаж патрульной машины в противоположную сторону. Но ей нравилось приключение, нравилось бежать с этим парнем, чувствуя его крепкую руку. Она даже села с ним в электричку, хотя минуту назад вовсе не собиралась в Москву.

— Ты спортсменка? Чем занимаешься? — спросил он в вагоне, чуть отдышавшись после бега. — Я даже не успел ничего заметить, так ты ловко его приложила! И вообще, как ты успела, ты ведь сидела далеко?

Настя промолчала, только улыбнулась загадочно, и он продолжил:

— А ты здорово меня выручила! Сейчас бы я точно в обезьяннике парился, а то и того хуже, могли и срок намотать.

Конечно, Настя не стала говорить парню, какой участи он избежал с ее помощью. Вместо этого она спросила:

— Как тебя зовут-то, страшный преступник?

— Максим.

— А я Настя. Вот и познакомились.

И оба вдруг громко рассмеялись без всякой причины.

Через час, когда электричка подъезжала к Москве, Настя уже многое знала про Максима. Ему недавно исполнилось двадцать семь, и в Москву он приехал четыре года назад из Рославля поступать в институт имени Сурикова. О том, что перед этим ему пришлось повоевать, Максим умолчал, но Настя и так знала об этом. В Суриковский он поступил с первого раза. Недавно Максиму повезло — его картины заметил хозяин известной галереи, не в пример большинству своих коллег не увлекающийся модными веяниями в живописи, а больше тяготеющий к классике, и устроил ему выставку. Несколько работ были проданы за хорошую цену, и он, всегда сторонившийся бездумной богемной жизни, которую вели многие студенты, сразу купил себе однокомнатную квартиру.

Настя тоже рассказала о себе то, что можно было рассказать, не опасаясь за психику собеседника. Когда Максим услышал, что они ровесники, он рассмеялся:

— Брось заливать, девочка! Девятнадцать — в это я еще поверю. Да и то вряд ли.

Настя надулась и показала ему первую страничку паспорта, чем привела парня в полное изумление.

— Никогда бы не подумал… — только и пробормотал он.

За время пути Настя, конечно, успела хорошенько рассмотреть нового знакомого и оценить его по всем параметрам. Теперь он нравился ей еще больше. Приличный рост, спортивная подтянутость, внушительный разворот плеч, безупречный овал слегка упрямого, но доброго лица с правильными чертами — придраться было не к чему.

Максим заявил, что он непременно должен угостить свою спасительницу чашкой кофе с пирожным. А Настя и не была против. Домой, чтобы сообщить о том, что сегодня не приедет, она позвонила уже из его квартиры.

Утром, проснувшись очень рано, она поняла, что мысли, мучившие ее последние дни, улеглись куда-то на дно сознания, и проблемы перестали казаться такими уж важными.

О старце Данииле Жуковский вспомнил лишь на третий день после возвращения в Россию, и ему стало стыдно — как он мог забыть про старика? Никому ничего не говоря, только предупредив жену, он сел в машину и отправился во Владимирскую область. С собой он не взял никого, потому что хотел поговорить со старцем один на один. Кондиционер в «хонде» работал хорошо, в машине имелся набор дисков с неплохой музыкой, и время в пути пролетело незаметно.

К скиту, небольшому бревенчатому домику, спрятавшемуся посреди огромной березовой рощи, он подъехал в шесть часов пополудни, когда солнце уже начинало клониться к горизонту, и его косые лучи высвечивали это место в удивительно красивом ракурсе. Все те же два бородатых монаха встретили его, оторвавшись от грядок, в которых копались перед его появлением. Узнав Сергея, они поклонились ему с радостными улыбками на лицах, что немного удивило его — не так должны были выглядеть люди, ухаживающие за умирающим. Во всяком случае, в их последнюю встречу вид у них был совсем другой.

Причину такого несоответствия Жуковский понял через несколько секунд, когда из дома, опираясь на резной посох, вышел старец Даниил собственной персоной, живой и даже с легким румянцем на лице, говорящим о том, что он передумал умирать.

— Удивлен? — спросил он с улыбкой. Голос старца не приобрел еще прежней звучности, но это был уже не тот бессильный шепот, который Сергей слышал в последнюю встречу. — Я и сам не ожидал, что поднимусь. Значит, не пришел еще мой час.

Даниил перекрестился и показал Жуковскому на врытую в землю скамью, сработанную из толстых деревянных плах:

— Присядем.

Он ни слова не сказал монахам, но те сразу оставили работу на грядках, взяли корзины и ушли со двора.

— Вообще-то я ждал тебя еще вчера! — мягко упрекнул Даниил.

Сергей промолчал, потому что ему нечего было ответить.

— Ладно, оставим это. Ты уж прости старика за любопытство, но я тут просто извелся в неведении. Правда, в общих чертах мне уже известно, что произошло, но я хотел бы знать подробности.

— А это обязательно? — поморщился Жуковский, вовсе не горя желанием снова возвращаться к тем драматическим событиям.