Чтение онлайн

И, пожалуй, это ничуть не удивительно – всё же, как я говорил ранее, до экзамена никто даже помыслить не мог, что школа допустит возможность получения столь сильных травм учениками.

Но теперь, после остальных слабо раненных учеников, большая часть участников экзамена смогла расслабиться и выдохнуть, наверняка подумав, что это Харуцугу сам виноват, ведь только у него за все три этапа экзамена появились такие травмы.

И при этом стоит учитывать, что я, и похоже все остальные, до этого вовсе не слышали о подобных случаях с такими тяжёлыми травмами, произошедшими во время особого экзамена. То есть, иначе говоря, спустя определённое время, вряд ли у кого-то из учеников останутся сомнения, что Харуцугу сам виноват в произошедшем.

Тем временем, пока я рассуждал на эту тему, нас подозвали к себя учителя: учитель класса «A» и, естественно, наш учитель – учитель класса «G».

– Вновь начну с того, что скажу пару слов о вашем здоровье, – начал учитель класса «A». – Есть ли среди вас те, кто испытывает боль, кому тяжело самостоятельно передвигаться, или быть может – чувствует сильную слабость в теле?

Ответом была тишина. Но даже так, учителя всё равно выдержали небольшую паузу, давая возможность высказаться тем, кто хочет, а после, так и не услышав ответа, продолжили.

– Хорошо, раз так, то закрываем этот вопрос и переходим к объявлению результатов финала экзамена: победитель класс «G» – он занимает первое место в первое место в финале первого особого экзамена этого года; каждый участник класса «G» получает по триста командных баллов; личные баллы выданы следующим лицам, – и как в прошлый раз, началось озвучивание поголовно расписанных личных баллов.

Из интересного я подметил только следующее: Мияко получила четыреста семьдесят баллов; что же до меня, то… я получил две тысячи восемьсот баллов.

И даже учитывая все мои недавние затраты в две тысячи триста баллов, я всё равно получил на пятьсот больше. А если ещё учитывать и триста командных, то и вовсе – я получил на восемьсот больше.

Не сказать, что это много, но для остальных учеников, которые не знали о моих тратах и которые получили относительно моей суммы совсем мизерное количество баллов, – это очень много. И не думаю, что хоть кто-то из них догадывается, почему именно мне была начислена такая внушительная сумма, раз даже Мияко в этот раз дали всего лишь четыреста семьдесят баллов.

«Я снова привлёк ужасно много внимания к своей персоне…» – меланхолично подумал я, продолжая слушать учителя.

– На этом распределение личных баллов подходят к концу, – продолжал учитель. – Теперь, что касается секретной награды – условия её получения были выполнены, а если точнее: один из учеников, а именно – Акира Хирано, набрал отрыв в более чем тысячу личных баллов, при этом ни разу не атаковав никого из своих соперников.

После этих слов взгляды всех находящихся сошлись на мне…

«Наверное, они теперь в ещё большей растерянности, ведь я заработал две тысячи восемьсот баллов, даже не прибегнув к насилию.»

– Поэтому, Акира Хирано присваивается секретная награда – двухэтажный дом в Токио, – после этого учитель взглянул на меня. – Когда будет происходить оформления всех документов, школа сама вас вызовет.

Я кивнул, и сразу следом начал наш учитель.

– Теперь переходим к проигравшему классу «A». Класс «A» занимает второе место на первом особом экзамене в этом году; командные и личные баллы не выдаются ввиду поражения; условия секретной награды уже были выполнены и награда присвоена одному из учеников. На этом вопросы касательно экзамена заканчиваются. Прошу вас пройти за нами к пункту выдачи снаряжения, для проверки и последующей сдачи выданного вам снаряжения, – и договорив, он, как и в прошлый два раза, развернулся.

Следом за ним, почти в тоже мгновение, это сделал и учитель класса «A».

И если в прошлые разы за ними сразу шли оба класса, то в этот раз… они буквально застыли, прожигая меня своими взглядами…

– Пошли, – сказала Мияко, направившись следом.

«Каждый раз удивляюсь тому, насколько ей плевать на эти взгляды…»

***

– Так вот оно что… Получается, баллы можно использовать даже так, – держась за подбородок, задумчиво проговорил Кадзумицу, после того, как мы все вчетвером встретились в комнате, и я рассказал, что же произошло.

– Ахереть можно, если честно… – выдал следом Асахико.

– И не говорите. Это какой-то пиздец… – поддержал его Мунэёси.

И не прошло и секунды, как…

– Как ты вообще до этого додумался?! – с горящими глазами смотря на меня, спросил Асахико.

– Да-да, рассказывай! – вновь поддержал его брат.

Я уже почти начал говорить, как меня перебил Кадзумицу.

– Ребят, я думаю, так настаивать – не очень хорошо. Я считаю, будет лучше, если он расскажет это, только в случае, если сам того захочет, – добродушно обратился он к братьям Сагара.

И хотя он это и говорил, но я всё равно вижу, что ему это не менее интересно, чем этим двоим…

– Эм… ну да, наверное, ты прав Кадзумицу… – неловко почёсывая затылок, сказал Асахико. – Извиняй, Акира, я перегнул палку.

И когда я снова хотел вставить слово – сделать мне это не дали.

– Да-да, это тупой брат перегнул палку!

– Чего?! Но ты же тоже это хотел узнать!

– Конечно, хотел, – сказал он разумеющееся. – Но я бы не стал никогда так давить на кого-то, как это делаешь ты – тупой брат!

– Так ты же недавно сказал: да, давай рассказывай! – встав с кровати и начав подходить к своему брату, продолжил спор Асахико.

– Да не было такого! Я такое не говорил! – встав с кровати и начав идти к своему брату, проговорил он.

– Да было же! Да, Кадзумицу? Да, Акира?

– Хе-хе… – выдал неловко Кадзумицу, не желая принимать ни одну из сторон спора.

***

Естественно, из-за того, что они так и не смогли словами решить, кто из них прав, а кто нет – всё в очередной раз переросло в драку. В драку, которую в очередной раз разнимал Кадзумицу…