Чтение онлайн

— Хватит гадать на кофейной гуще, пора идти и вышибать мозги этому Охотнику, — сказал он. — Тема исчерпана. А сомнения — в сторону, ясно?

— Так точно, командир, — разом ответили Ким и Малыш и направились к воротам.

— Надеюсь… — задумчиво проговорил Шельга, пристально всматриваясь в темный зев ворот, рождавший в подсознании чувство неуверенности, тревоги и обреченности.

* * *

Воронов первым заметил труп.

Он вскрикнул. Но звук не сорвался с губ, а вернулся вовнутрь, подобно падающему в колодец камню. Он отпрянул назад, держа перед собой фонарь, свет которого запрыгал по мертвецу. В затылке у Ника похолодело. В желудке поселился тяжелый кирпич. Мозг растекся по черепу, как медуза.

Перед ним, прислонившись спиной к стене, полулежал мертвый человек. Точнее — верхняя часть: ноги и таз отсутствовали, а может, находились где-то рядом — Ник их не заметил. Глаза мертвеца, остекленевшие и огромные, как бильярдные шары, уставились на Воронова, будто два бездонных колодца. А рот покойника застыл в немом крике, сложив губы в черный ноль ужаса. Тело покоилось в луже крови, не успевшей свернуться. Вывернутые и разорванные кишки, словно щупальца дохлого осьминога, вывалились наружу.

Ник резко развернулся, поднял стекло шлема и выблевал на пол, едва не упав на колени. После тошнотворной волны накатила слабость и апатия.

К нему подскочили Шельга и Ким. Их лица выражали крайнюю обеспокоенность.

— Что с вами, Док?! — Руки Андрея подхватили Николая — экзоскелет хоть и крепкая машина, но его функции полностью зависели от нервной системы человека и его моторики, с которой он был связан сенсорными датчиками. Упади Николай в глубокий обморок — «эска» незамедлительно повторил бы это состояние, отключив серводвигатели.

Шельга нервно покусывал губу.

— Я… в порядке, — выдавил из себя Николай, пошатнувшись. — Вот…

Он указал на труп.

Подошли Малыш и Крот.

— Дела-а-а, — протянул Малыш и добавил со злой иронией: — Интересно, что здесь негр забыл-то? Фашисты, вроде, сахарный тростник и хлопок на базе не выращивали. Ай-яй-яй! Жил не тужил, а тут на тебе. Ни сесть ему больше на пальмовый пенек, ни съесть пирожок с банановым джемом. — Малыш нагнулся, макнул кончик пальца в кровь и поднес к глазам. — А покойничек-то — свежачок!

У Николая при упоминании о пище заурчал желудок.

— Шутишь?.. — с сарказмом поинтересовался Ким, возмутившись расистским цинизмом Малыша. — Или съесть собрался?

— Да нет. Какие тут шутки? Просто черных не люблю. И не только выходцев из Африки, остальных — тоже. Всех этих козолюбов, что свинину не признают.

— Вегетарианцев? — Глаза Кима еще больше сощурились ехидными щелками.

— Ага, вроде того. Тех, что Аллаху своему молятся, а потом берут в руки автомат и убивают детей неверных. Для них что барану, что человеку горло перерезать — раз плюнуть. Зверье, да и только.

— Не все такие, — заметил Ким. — Когда-то они вместе с нашими дедами Берлин брали.

— Много ты понимаешь, — буркнул Малыш. — Далеко ходить не надо. Ты вон на наших кавказцев глянь — грызут друг дружке глотки, считая себя лучше остальных, а, по сути — с одной горы спустились за спичками. А Берлин — то в прошлом.

— Узкоглазых, таких как я, ты тоже ненавидишь?

— Слушай, ну чего ты завелся, Ким? — Малыш отвернулся от корейца. — Машины у вас хорошие и не особо дорогие, доволен?

Ким зашевелил желваками, хотел что-то сказать, но сдержался и промолчал.

Шельга склонился над мертвецом, протянул руку, расстегнул «молнию» окровавленного камуфляжа, и, пошарив рукой вокруг его шеи, достал две прямоугольные металлические пластинки на бисерном шнурке. Удавьим взглядом впился в жетон и констатировал:

— Вояка. Форт-Брэгг [15] , мать его.

— Неужели афроамерикос в зеленом берете? — удивился Малыш. В его голосе скользнули радостные нотки. — Интересно, бывший или действующий? Жаль, что не я его шлепнул, а то бы щас быстренько зарубку на прикладе сделал.

— «Третий», держи свою идеологию при себе и не юродствуй, — попросил Шельга, нахмурив лоб. — Ты что-то больно разошелся. Опять за свое?

— Моя идеология: никому не доверяй и смотри в оба по сторонам. Она неоднократно нам жизнь спасала, командир. — Малыш принял вид расстроенного ребенка, у которого начался зуд и нет возможности почесаться.

— Да что гадать, — сказал Крот, будто проснувшись. — Ясно одно: какая-то блядь нас сдала. А то, что это наемник — ежу понятно. Скорее всего, был не один. Нужно остальных покойничков поискать. Спустились, а не знали, что смерть — она рядом…

— Как они могли проникнуть на базу раньше нас? — спросил у Крота майор.

— Как? Хм, — буркнул Крот. — Они в легком обмундировании, не то, что мы. Проскочили через вентиляцию, где наши «эска» не прошли по габаритам. Мы часами уже блуждаем, а они прямиком — на второй уровень. Тут их Охотник — цап-царап!

— Ну да, ну да, — размышлял вслух Шельга. — Выползли на свет и следы от вездехода, замеченные Кошкиным, и пропавшие конденсаторы. Все складывается. Факты — вещь упрямая. Одним словом, очень неприятная картина получается. — И обратился к Воронову: — Николай, как вы думаете, Охотник — и есть тот самый инопланетный монстр, которого оживили фашисты?

— Не уверен, — ответил Ник. — Точнее, я не могу утверждать это, как и обратное тоже. Дед упоминал лишь о его генетических способностях, а во что эта тварь могла перевоплотиться за эти годы — кто знает.

— Командир! — раздался голос Лисы, которая с Боголюбовым углубилась в тоннель. — Идите к нам. Здесь такое… сами увидите.

— Понял, идем к вам. — Шельга махнул рукой, приглашая за собой группу, и первым зашагал в темный тоннель.

Николай бросил последний взгляд на белки глаз негра, похожие на облупленные крутые яйца, на рот, который застыл в немом крике, показав розовую внутренность, и направился вслед за остальными.