Чтение онлайн

— Смотрите, — Лиса указала на стену. — Может, этот механизм нам поможет?

Все разом обернулись.

На стене имелся рычаг.

— А если угодим в ловушку? — усомнился Боголюбов. — Изобретательные немцы горазды на такие штучки.

— Проверим. Просьба: раньше времени не паниковать. — Лиса подошла к рычагу, но нажать на него не получилось — металл готов был лопнуть и сломаться, но не сдвинуться с места.

— Хм, и что дальше будем делать? Вернемся к развилке? — поинтересовался профессор, тяжело вздохнул и прислонился спиной к стене.

Неожиданно каменный блок, находящийся под спиной Боголюбова, дрогнул и слегка подался внутрь. Профессор обернулся и внимательно осмотрел камень. Затем взялся за него руками и глубоко вдавил в стену. Что-то глухо загудело. Камень провернулся на шарнирах вокруг своей оси и замер.

Рукоять рычага сама пришла в движение и плавно переместилась в нижнее положение.

Плита люка дрогнула и медленно отползла в сторону. На людей посыпалась мелкая каменная пыль. Входная дверь быстро заскользила по направляющим и тут же перекрыла вход. Путь к отступлению был отрезан. Шельга и профессор Боголюбов вскинули наизготовку оружие и взяли на прицел все, что могло представлять угрозу: майор — дверь, профессор — открывшийся проем.

Лиса хмыкнула и сказала:

— Сорри, но и такое иногда случается… Кто первый? Добровольцы есть? — и указала на прямоугольный проем.

— Неплохо задумано, — мрачно проговорил Шельга. — Вход закрыт, стоит кинуть сверху всего лишь одну гранату и всем непрошеным гостям — каюк…

Николай хоть и испытывал робость, но решил проявить характер:

— Я пойду. Один. А вы пока оставайтесь здесь.

— Не страшно… одному? — спросила Лиса.

Майор сощурился и подмигнул Воронову в знак поддержки.

— Чуть-чуть, — честно признался Николай.

Лиса как-то странно посмотрела в глаза Нику — виновато, немного нежно, но с заметной тревогой — и слегка улыбнулась.

— Будь осторожен, — посоветовала она ему.

— И без фанатизма там, — строго добавил Шельга, похлопав по плечу. — Если что заметишь, то сразу стреляй, а мы тут же придем на помощь.

— Ни пуха! — буркнул профессор.

— К черту… — Воронов трижды сплюнул через левое плечо и натянуто улыбнулся. — Бог не выдаст, свинья не съест.

Николай подошел к ступеням, подергал скобу — та не шелохнулась: крепко сидела в кладке стены, должна была выдержать вес человеческого тела и экзоскелета. И стал осторожно взбираться наверх.

* * *

Едва голова Николая показалась из проема, он осмотрелся по сторонам.

В помещении царила тишина. Одинокая лампа в алюминиевом абажуре свисала с потолка, рассеивая тусклым светом полумрак, в котором тонули дальние углы комнаты. Казалось, из темноты вот-вот протянется рука и схватит за горло.

Николай включил фонарик. В конусе света появились несколько перевернутых стульев, стол, длинная приборная панель с какими-то лампочками и рычажками, огромное окно, дверь, электрощит с полуоткрытой крышкой, на одной из стен висела карта коммуникаций базы — все покрыто толстым слоем пыли.

В течение минуты Воронов прислушивался, привыкая к окружавшей тишине, пытаясь почувствовать атмосферу этого места, отчего сердце начинало учащенно биться, а легкие были бессильны втянуть достаточное количество воздуха. Страх будто вытягивал из него остатки воли, и без того ослабленной и истощенной. На пару секунд Ник закрыл глаза, воссоздал в памяти образ дочери — единственный, проверенный способ успокоиться, изгнать накатившее физическое и умственное оцепенение. Конечно, такие вещи — схватка с монстром-мутантом, встреча с людьми, которые должны были умереть много-много лет назад, но по какой-то причине все еще жили — никогда не происходили в том, оставленном позади мире. Теперь он, наверное, до конца жизни будет опасаться темноты, блеклых теней и тишины. Пожалуй, что так.

«О чем мы только думаем? — задался вопросами Николай. — Что ждет нас впереди? Что еще может здесь жить? Господи, какие же все мы безрассудные! Идем по собственной воле к чему-то неизвестному, страшному. Что заставляет нас забыть о древнем инстинкте самосохранения и маршировать прямиком в мясорубку? Что же на самом деле можно назвать «мужеством» — способность возвыситься над своими страданиями? Какая глупость!»

— Что там? — послышался приглушенный вопрос, донесшийся снизу.

Ник глянул на лица стоявших внизу людей — неподвижные и непонятные, как у статуй, — отмахнулся рукой, и доложил:

— Никого. Тихо. Похоже, к аппаратуре уже давно никто не прикасался.

— Проход дальше какой-нибудь есть?

— Да. Вижу дверь.

— Поднимайся! — коротко приказал Шельга.

Николай вдохнул полной грудью затхлый воздух, но от этого чувство удушения не ослабло и ему показалось, что легкие вот-вот лопнут. «Не сдавайся, — прошептал знакомый голос в его голове. — Ты уже прошел через многое, и все же до сих пор жив. Не дай монстрам убить себя изнутри. Изолируй плохие мысли».

Воронов прислушался к внутреннему голосу своего проснувшегося подсознания, и тревога понемногу начала отступать. Выбравшись из люка, подошел к пульту управления и позвал остальных членов группы.

— Да-а-а, — протянул майор, смахнув рукой пыль с приборной панели. — Давненько здесь не прибирались. Давай-ка мы с тобой, Николай, сделаем это. Лиса, держи под прицелом выход.

Девушка кивнула, отошла в сторону и направила ствол пулемета на дверь.

— А вы, профессор, — обратился Шельга к Боголюбову, — займитесь электричеством. Распределительный щит видите? Мы должны завести все крутящиеся колесики и шестеренки этого механизма, чтобы вовремя успеть выбраться отсюда. Базу необходимо оживить.

— Зачем? — насторожился Боголюбов. — Ваша затея очень плохо пахнет. Ведь это может привлечь внимание существа и…

— Как раз это нам и нужно, — парировал Шельга. — Или же вы, Тимофей Романович, предпочитаете бегать за ним по всей базе? Вы рыбалкой, случаем, не увлекаетесь?

— Да-а как-то особо не доводилось, — немного опешил профессор. — С ружьишка пострелять — другое дело.

— Жаль. А я иногда и руками рыбу ловил. — Майор усмехнулся. — В мутной воде ее поймать за хвост практически не возможно — скользкая уж больно, упустишь. А за жабры в самый раз. Зайти нужно с головы. Масштабы поиска изменятся. Понимаете, о чем я говорю?