Чтение онлайн

В этот момент откуда-то снаружи послышались странные звуки, отдаленно напоминавшие повизгивающий тоненький смех.

В дверном проеме показалась Лиса и сообщила:

— Командир, к нам что-то приближается.

Выглядела она крайне взволнованно.

Николай на миг встретился с ней взглядом и прочитал в нем то, что хотел. Но промолчал.

* * *

Паукообразные твари столпились в проходе, сверкая бусинками зеркально-черных глаз, будто бы и не удивляясь встрече с людьми. Что-то странное наблюдалось в их поведении. Они ждали. Их было много, и каждую секунду прибывали новые пауки, превращая их разрозненные тела в единую копошащуюся массу. Но двигались они очень медленно, будто только что проснулись.

— Спланированная засада, не находите? — выдал свою версию происходящему Боголюбов. — Вернемся и найдем другой путь?

— У развилки всегда две дороги, — сказал Николай одну из любимых дедовых поговорок.

— Ага! — Лиса усмехнулась. — Девочкам налево, мальчикам — направо? Дорожка здесь одна. И нам — туда. — Она указала в полумрак тоннеля — того, что находился слева.

— Так он пуст. Пауки с другой стороны, — профессор даже немного растерялся. — Чего ждем? Бежим?

— Внимание. Приготовить огнеметы, — послышался голос Шельги по внутренней связи «эска». — Огонь открывать по моей команде.

— Хорошо хоть не крысы, — буркнул Боголюбов. — Я этих мерзких тварей на дух не переношу.

— А вид пауков, значит, у вас не вызывают отвращения, Тимофей Романович, и совсем их не боитесь? — вставил Воронов, как-то обреченно усмехнувшись.

— Неуместная ирония, — ответил профессор, нахмурившись. — По мне, кстати, Коля, эта дрянь уже успела поползать. А крысы… они более юркие… и гадкие.

Николаю стало стыдно за свои неуместные, нечаянно оброненные слова.

— Отставить разговоры, — спокойным тоном приказал майор. — Сейчас мы их поджарим, как цыплят табака, пока они спросонок не протерли глаза и не бросились на нас. А вы, Тимофей Романович, тут же бегите к пульту управления; после сигнала Кошкин обязан включить питание, напомните ему, какие кнопки нужно нажимать… и прочее. Если не получится присоединиться к нам здесь, то мы вас обязательно заберем на втором уровне. Однако вам придется прыгать на ходу, учтите это обстоятельство и будьте готовы. Место встречи сразу же согласуем по рации, корректировать будем после того, как вы покинете капитана… Николай, а ты — к лаборатории. Пойдешь сам.

Лиса покосилась на Шельгу, но промолчала.

— Но я не могу вас оставить здесь… один на один с этими… — Боголюбов попытался возмутиться решением командира. — Не хотелось бы выступать в качестве подносчика снарядов.

— Не говорите чепухи! — отрезал Шельга. — Хотите повоевать? Это, конечно, не те твари, коих коснулся своей волшебной палочкой Господь Бог, но они, как мы уже успели убедиться, уязвимые и смертные. Без вас управимся. И бросьте замашки донкихотствующего мальчишки, вам не десять лет. Выполнять! Задача всем ясна?

— Так точно, — в унисон ответили Боголюбов и Воронов. Но профессор — понуро.

Скопление пауков неожиданно пришло в движение. Твари, как по команде, подняли вверх свои тоненькие хвосты и двинулись в сторону людей, ускоряясь с каждым шагом и даже не догадываясь, к какому помпезному огненному шоу они так рьяно спешат.

— Пли! — с бравадой и задором, словно пушкарь в старину, рявкнул Шельга. — Пали сучье племя!

Струи пламени вырвались из трубок огнеметов, точно страшное дыхание разъяренного дракона, и поглотили полчище тварей, накрыв их пылающим ковром. Пауки вспыхнули и превратились в горящие шарики — а-ля попкорн, прыгающий и лопающийся на разогретой сковороде. Жуткий визг гибнущих пауков приятно ударил в уши людям. Они замерли, удовлетворенно наблюдая за трапезой огня.

— Нам долго нельзя находиться здесь, — сказал Шельга. — С ранцев «эска» были демонтированы автономные дыхательные аппараты для дополнительного боезапаса и ядерных малюток.

Но дальше объяснять, что воздух скоро станет ядовитым, майору не пришлось. Это и так ощущалось с каждым вдохом — огонь поглощал кислород так же быстро, как брошенная спичка выжигает стелящийся по земле тополиный пух, и наполнял тоннель угарным газом и вонью от горящей плоти пауков.

Но тут произошло что-то странное. Огонь на секунду замер, поднявшись до сводчатого потолка, а затем заклубился и ринулся вспять — в сторону людей.

— Обратная тяга! Бежим к подъемнику! Живо! — закричал Шельга и, остановив Боголюбова, толкнул его в плечо, указав путь к командному пункту. — А вам туда! Забыли?!

Люди бросились со всех ног в темный коридор. За ними по пятам, словно взбесившийся локомотив, несся гулкий огненный шквал, облизывая стены, пол и потолок.

* * *

Едва Боголюбов захлопнул дверь, он почувствовал, как поток раскаленных газов ударил о железную преграду, загудел и постепенно утих. Роману Тимофеевичу стало не по себе от мысли, что опоздай он хоть на пару секунд, то сейчас бы пылал, как факел. Потом, вероятно, взорвался бы и боезапас в ранце, и его обугленные останки разнесло на клочки по сторонам, словно конфетти из хлопушки.

Профессор перевел дух и двинулся дальше. Когда же он вошел на командный пункт, то остолбенел от шока, с трудом подавив в себе рвущийся наружу крик.

Все вокруг в помещении было покрыто свежей кровью.

Красные пятна на поверхности пульта управления выглядели так, словно его обрызгали с пульверизатора. Сгустки крови и синевато-белые внутренности размазаны по полу. Возле перевернутого стола лежала оторванная по локоть человеческая рука с часами на запястье.

В тишине Боголюбову показалось, что он даже слышит, как часы монотонно тикают, отбивая уходящее время.

Тик-так. Тик-так…

И они действительно исправно работали. Что-что, а «Командирские» не зря славятся своей надежностью.

Он чувствовал, как страх со всех сторон обволакивает, липнет к телу, и естественное для человека состояние — мыслить логически, рационально — отступает назад, к границе животных инстинктов. В воздухе витал запах смерти, точно вирус какого-то нового неизлечимого гриппа.

«Где же Кошкин? Неужели?..» — мелькнула страшная догадка.

Боголюбов постарался изгнать назад панический страх, успевший завладеть им и готовый сожрать живьем. Но ничего не вышло — не отступил.

К горлу профессора подкатил горький комок. Кто это мог сделать? И как? Если одна из жутких тварей каким-то образом проникла сюда, то он неизбежно должен был столкнуться с ней, потому как люк все это время оставался открытым, а это означало, что внизу дверь автоматически должна быть закрыта. Путь к командному пункту всего лишь один — тот, по которому он сам пришел. В узком коридоре нереально незаметно разминуться. Не был же монстр невидимкой, в самом-то деле? Это нелепо, антинаучно! Невозможно! Хотя, какая к чертям собачьим здесь может быть «невозможность», в этом-то дьявольском подземелье, где каждая тень заодно с нацистскими монстрами? Да, но никаких криков он также не слышал. Беззвучно человек не может принять такую ужасную смерть. Это — весомый довод. Он обязан кричать как еретик, подвешенный за ребро на крюк над костром инквизитора — истошно, дико.