Чтение онлайн

Городок оказался довольно большим. Мы долго крутились по улицам, пока «опель» не затормозил возле длинного строения с двускатной черепичной крышей и широкими окнами.

Из дверей выбежал невысокий пухлый человек в белом халате, медицинской шапочке и в очках с толстыми линзами. Они сильно увеличивали глаза коротышки и делали его похожим на лемура.

Доктор подскочил к машине, открыл дверь, не дожидаясь водителя.

— Доброе утро, герр Валленштайн! — бодро протараторил он. — А я вас давно жду, сразу после звонка баронессы. Всю ночь не спал. Как дорога?

«О как! А у них здесь система оповещения работает ничуть не хуже, чем у нас, и без всяких сотовых, скайпов и прочих интернетов», — подумал я, выбираясь из тёплого салона. Лицо тотчас прихватил морозный воздух.

— Нормально. Ничто так не бодрит с утра, как добрая порция адреналина. Вы простынете, доктор, давайте зайдём в помещение.

— Не беспокойтесь, — странно захихикал Кригер, — я изобрёл уникальный раствор, он отлично стимулирует иммунную систему и внутренние силы организма. Внутри меня пылает доменная печь. Вот, полюбуйтесь.

Доктор нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и сжал. Из кулака мгновенно потекла вода, словно внутри находился не снежок, а мешочек с брынзой.

— Ну как? — спросил коротышка, вытирая мокрую руку о халат, а другой поправляя сползшие на нос очки.

— Впечатляет. Но я не пью этот чудесный эликсир, поэтому давайте всё-таки пройдём под крышу.

— Да — да, конечно! — доктор снова как-то странно захихикал и первым потрусил к входу.

Мы оказались в просторном светлом зале с четырьмя окнами, из которого в обе стороны тянулись длинные коридоры с рядами однотипных дверей. Односторонние стёкла окон давали прекрасный обзор местных красот, не пропуская ни одного кванта энергии наружу, поэтому с улицы казалось, что все домики пусты.

На самом деле, внутри кипела жизнь. Сотрудники в белых халатах выбегали с кипами бумаг и какими-то пробирками из одних дверей и исчезали в других, возле которых на вытяжку стояли солдаты с каменными лицами. Держа автоматы на уровне груди, они спокойно смотрели в одну точку перед собой, но при этом чувствовалось, что это спокойствие напускное. Готовность пустить в ход оружие читалась не только в их глазах, но и в телах. Казалось, внутри охранников спрятаны взведённые пружины. Малейший толчок — и скрытая мощь вырвется на свободу, круша всё на своём пути.

Завидев нас, часовые вытягивались ещё сильнее, провожали поворотом головы, а потом снова застывали, как сфинксы. Попадавшиеся навстречу сотрудники фабрики прижимались к стенам, вскидывали руку и салютовали. Громкое «Хайль!» звенело в воздухе всю дорогу до лифта и даже там преследовало меня, эхом отдаваясь в голове.

Спуск длился недолго. По моим подсчётам, мы опустились на три этажа ниже уровня земли.

Доктор открыл сетчатую дверь, первым ступил на серый бетон пола. Подождал, когда выйду я, и повёл к видневшейся вдали гермодвери с огромным штурвалом посередине и длинными тягами ригелей. Под потолком ослепительно светились белые трубки ламп, крашеные синей краской стены, обвешанные плакатами геббельсовской пропаганды, отражали звонкое эхо шагов.

Внезапно в памяти вспыхнула лаборатория, ещё без пулемёта и бронированных стёкол внутри клеток. Вырвавшийся на волю вервольф уже убил лаборантов. Один висел на разорванных прутьях клетки, и окровавленные штыри торчали из груди. Другой лежал лицом вниз в расплывающейся луже крови, выпавшие из распоротого живота кишки валялись рядом бесформенной кучей. Двое изуродованных охранников застыли в разных позах на полу, третий стоял на коленях у стеклянного шкафа, с засунутой в разбитую дверцу головой. Окровавленные осколки лежали тут же кучкой драгоценных камней.

Ссутулившийся монстр со звериной мордой и гребнем выпирающих позвонков медленно приближался ко мне на полусогнутых. Из по — волчьи вытянутой пасти с двумя рядами косо загнутых клыков вырывалось зловонное дыхание, капала желтоватая слюна. Перетянутые буграми мышц длинные руки волочились по земле. Выгнутые дугой трёхгранные когти царапали пол, производя звук, с каким гвоздь скребёт по стеклу, и оставляли глубокие кривые борозды. Круглые глаза, не мигая, следили за мной.

Я стоял не шевелясь, чувствуя, как сознание зверя завладевает моим. Вдруг сзади раздались быстрые шаги, в тварь полетели гранаты, и кто-то дёрнул меня за шиворот. В следующий миг я уже лежал на полу, прижатый чьим-то телом.

В лаборатории несколько раз грохнуло, в стены ударила взрывная волна, забарабанили осколки. Тело на мне задёргалось, а я почувствовал, как что-то ужалило меня в руку.

Выждав какое-то время, я пошевелился. Спасший меня охранник кулем свалился на пол и уставился в потолок потухшими глазами.

Я встал. В ушах звенело, в воздухе пахло кислятиной сгоревшей взрывчатки, плавали клубы дыма и пыли.

Плечо саднило. Осколок прошёл по касательной, порезал одежду, глубоко рассёк кожу, но кость не задел. Я оторвал рукав халата, перетянул руку выше ранения, осмотрелся, разгоняя здоровой рукой пылевую завесу.

Сквозь серый туман медленно проступали тела. У кого-то не хватало руки, кто-то лишился ноги целиком или частично. Один труп вообще был без головы, её взрывом забросило на шкаф, и она оттуда смотрела на меня остекленевшими глазами. Повсюду валялись оторванные конечности. Чья-то рука зацепилась скрюченными пальцами за разорванный пополам и выгнутый прут и по капле сцеживала кровь в красную лужицу на полу.

Посреди побоища возвышалось нашпигованное осколками тело монстра. Из раскрытой пасти на пол выпал язык — он чем-то напоминал розового червя — с него всё ещё стекала вязкая слюна, от которой даже сквозь запах пироксилина и цементной пыли несло тухлятиной.

Покрытая серой шерстью гора какое-то время лежала неподвижно, пока вдруг не стала уменьшаться в размерах. Буквально за несколько секунд шерсть таинственным образом исчезла. Она не осыпалась, не сгорела в пахнущем серой пламени, а просто втянулась в кожу. Чудовищные лапы превратились в обыкновенные руки и ноги. Саблевидные когти быстро уменьшились в размерах, а там и вовсе испарились. Челюсти с треском ужимались, пока не приняли нормальный вид. Какое-то время из уже человеческого рта торчали ужасные клыки, но вот пропали и они, став обычными зубами. Последним трансформировался позвоночник. Он с хрустом выпрямлялся, втягивая в себя костяные гребни. Повисшая складками кожа стянулась, и я увидел труп заключённого с татуировкой номера на левой руке и лагерными лохмотьями вместо одежды.