Чтение онлайн

Так, Хэмфри Богарт в Рике. Отменить. Джимми Стюарт направляется в Вашингтон. Отменить. Путешествие на южный полюс Луны глазами космических роботов. Джулиан уже видел все это пару лет назад, но все равно — передача довольно интересная, и можно посмотреть ее еще разок. Заодно и программа поиска откорректируется.

Когда я вошел в зал, все посмотрели в мою сторону. Но они, наверное, сделали бы так и при любых других обстоятельствах. Разве что на этот раз взгляды присутствующих задержались на мне чуть-чуть дольше, чем обычно.

За столиком, где сидели Марти, Риза и Франклин, было свободное место.

— Ну, как там она, нормально устроилась? Ты все уладил? — спросил Марти.

Я кивнул.

— Она удерет оттуда, как только ей разрешат ходить. Три дамы, с которыми она делит комнату, словно вышли из «Гамлета».

— Из «Макбета» — если ты хочешь сказать, что они жуткие старые ведьмы, — поправил меня Риза. — Или это молоденькие полусумасшедшие симпатяшки с суицидальными наклонностями?

— Старые ведьмы. С Амелией как будто все в порядке. Из Гвадалахары мы доехали нормально, только ехали очень долго. — Рядом возник официант в кошмарной, жутко измазанной футболке без рукавов. Я заказал кофе и тут заметил комичную испуганную гримасу на лице Ризы. — И кувшин риохи. — Снова близился конец месяца. Официант собрался спросить мою рационную карточку, но узнал меня и молча ушел исполнять заказ.

— Надеюсь, тебя не выгонят с военной службы, — сказал Риза и перевел на мой счет стоимость всего кувшина риохи.

— Разве что когда Портобелло запретят законом.

— Они не сказали, когда Блейз выпишут? — спросил Марти.

— Нет. Невропатолог посмотрит ее только завтра утром. Она мне перезвонит.

— Пусть бы она позвонила еще и Хайесу. Я сказал ему, что с ней как будто все в порядке, но он все равно нервничает.

— Это он-то нервничает!

— Хайес знает Амелию дольше, чем ты, — резонно заметил Франклин.

— Ты погулял по Гвадалахаре? Как тебе тамошние злачные места? — поинтересовался Риза.

— Я просто немного побродил по городу. Не ходил ни в старый город, ни на окраины — не знаю, как там их называют.

— «Tlaquepaque», — подсказал Риза. — Я как-то раз провел там целую неделю. Наприключался вдоволь.

— Давно вы с Блейз вместе? — спросил Франклин. — Надеюсь, мой вопрос тебя не обижает?

Он, конечно, хотел сказать не «вместе», а совсем другое слово.

— Мы близки уже три года. И еще пару лет до этого были просто хорошими друзьями.

— Блейз была его научным консультантом, — добавил Марти.

— По докторской диссертации?

— Кандидатской, — поправил я.

— Понятно… — сказал Франклин и чуть улыбнулся. — Ты заканчивал Гарвард…

Джулиан подумал, что только такой сноб, как Франклин, мог произнести это с оттенком жалости в голосе.

— Сейчас, наверное, ты спросишь, добропорядочные ли у меня намерения? Ответ такой: у нас нет никаких намерений. И не будет до тех пор, пока я не уволюсь с военной службы.

— И сколько тебе еще осталось?

— Пока война не закончится. Может, еще лет пять.

— Блейз будет уже пятьдесят.

— Если точно, то пятьдесят два. А мне — тридцать семь. По-моему, это волнует тебя больше, чем нас с ней.

— Нет, — сказал он. — Может, это волнует Марти? Марти глянул на него исподлобья.

— Что вы будете пить?

— То же, что обычно, — Франклин продемонстрировал дно своей чайной чашки. — Давно ли это было?

— Я желаю вам обоим только добра, — сказал Марти. — Ты знаешь это, Джулиан.

— Восемь лет? Или девять?

— Господи, Франклин! Ты что, в прошлой жизни был терьером? — Марти потряс головой, как будто хотел очистить ее от грустных мыслей. — Все это закончилось еще до того, как Джулиан перешел в наше отделение.

Появился официант, принес вино и три бокала. Почувствовав напряженность за столом, смышленый парень разливал вино по бокалам так долго, как только мог. Мы все следили за ним, не говоря ни слова.

Потом Риза сказал:

— Ну, так что там насчет этих салонов с девочками?

Невропатолог, который на следующее утро пришел осматривать Амелию, был слишком молод и вряд ли имел достаточную квалификацию хоть в какой-то области медицины. У него была жиденькая козлиная бородка и прыщавая кожа. В течение получаса лекаришка задавал Амелии одни и те же простенькие вопросы, то и дело повторяясь.

— Где и когда вы родились?

— В Стурбридже, штат Массачусетс, двенадцатого августа тысяча девятьсот девяносто шестого года.

— Как звали вашу мать?

— Джейн О'Баниан Хардинг.

— В какой школе вы учились?

— В начальной школе Натан Хэйл, в Роксбури. Он помолчал, потом сказал:

— Сперва вы говорили — в Стурбридже.

Амелия глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Мы переехали в Роксбури в две тысячи четвертом году. Или в две тысячи пятом.

— Ах вот как. А где вы получали высшее образование?

— В высшей школе математических наук доктора Джона Д. О'Брайена.

— Это в Стурбридже?

— Нет, в Роксбури! И в среднюю школу я ходила тоже в Роксбури. Что вы себе…

— Какой была девичья фамилия вашей матери?

— О'Баниан.

Он что-то записал в своем блокноте, потом проронил:

— Так, хорошо. Встаньте.

— Что?

— Встаньте с кровати, пожалуйста. Встаньте! Амелия села на постели и осторожно опустила ноги на пол. Она прошла, пошатываясь, пару шагов, придерживая сзади полы больничного халата-распашонки, на котором не было ни пуговиц, ни завязок.

— Голова кружится?

— Да, немного. Конечно, кружится!

— Поднимите, пожалуйста, руки.