Чтение онлайн

Катя. Сумасшедший.

Паша. Закатим бал – город на сутки будет парализован. Лучшие люди – за столом. Неприглашенные будут умирать от зависти, стреляться, оставляя записки, выживших будут освобождать от работы ввиду несоответствия занимаемой должности. Но мы будем разборчивы, как отдел кадров. (Достает записную книжку.) Так…, «А». Аборты. Главврач роддома – нужен?

Катя. Нет.

Паша. Автосервис. У Юлика на яме – цвет интеллигенции.

Катя. Нет.

Паша. «Б». Брючник Леопольд. Построим брюки? Из марли, очень модно.

Катя. А где же друзья?

Паша. А это кто?

Катя. Это нужники.

Паша. Пардон?…

Катя. Так у нас в театре называют нужных людей – нужники. А где же друзья? Друзья детства?

Паша. Детства?… Будут. Все будет, Катюша, все, сбудутся все наши мечты. О чем ты мечтала в детстве?

Катя. В детстве? Не помню.

Паша. Вспомни. Достану.

Катя. Забраться с ногами в дедушкино вольтеровское кресло. А бабушка не пускала.

Паша. Будет кресло.

Катя. Не надо ничего доставать, Паша.

Паша. Надо. Ты много видела счастливых людей? Я лично – нет. Счастье – дефицит. Значит, его надо доставать. И я его достану. Для тебя. (Целует ее.)

Катя пытается вырваться. Неожиданно раздается громкий стук в дверь. Катя испуганно вскакивает, идет открывать. Входит милиционер с дружинником.

Милиционер. Корниенко?

Катя. Да.

Милиционер (оглядев разбросанные вещи и Пашу, лежащего на полу). Что тут у вас происходит?

Паша. Мы это… Мы репетируем.

Милиционер. Что репетируете?

Паша. Сцены семейной жизни.

Милиционер (Кате). А этот гражданин кто?

Катя. Этот?… Это мой муж.

Затемнение.

На авансцену выходит Паша, подходит к телефону.

Паша. Алло, загс?… Здравствуйте, это Добрынин. Девушка, я там подавал заявление на развод… Да, знаю, через два месяца… Но вы дослушайте. Я не могу ждать столько, у меня льдина тает… Где, где… На Северном полюсе, естественно… Ну да, я с дрейфующей станции. Прилетел вот дела свои уладить. А вы читали прогноз? Идет антициклон. Потепление. Я должен срочно вылетать обратно – снимать с льдины оборудование, пока она не растаяла… Добрынин… Да… Спасибо, красавица, за мной мороженое… Ну, а что еще у нас там есть…

Завод. За столом – Юра. Входит Паша – бодрый, веселый.

Юра. А… Наконец! Ты что – совсем спятил?

Паша. В чем дело, товарищ, нервные клетки не восстанавливаются.

Юра. Это ты велел распатронивать готовые кондиционеры, чтобы укомплектовать свой миллионный?

Паша. Во-первых, не мой, а наш. Не отделяйте себя, товарищ, от коллектива, он этого не любит.

Юра. Я серьезно говорю, хватит трепаться.

Паша. А серьезно – так масло, маленький, делают из сливок, а не из молока.

Юра. Ах, сливки снимаешь? Мы мучились, доводили до ума каждый узел, а вы пришли на готовенькое, слизнули вершки и пошли по телевизору выступать?!

Паша. А из чего я его сделаю – миллионный? Из этого фуфла, что прислали? Это же все некондиционно.

Юра. Доведите. Мы доводили.

Паша. Когда? Телевидение протирает объективы, в типографиях раскручиваются ротационные машины, комиссия третий день не обедает, готовится к банкету. О чем ты говоришь?

Юра. Слушай, неужели тебе не надоело юродствовать? Не надоело черное делать белым, а белое – черным?

Паша. Маленький, мало тебя била жизнь, мало. Ничему ты не научился. Разве я для себя стараюсь? Я для Дарвина стараюсь. Надо же помочь старику. Он ведь что утверждал? Выживают наиболее приспособленные.

Юра. Ты, значит?

Паша. Не знаю, маленький, не знаю. Может, я и паду на поле боя – как неизвестный солдат эпохи взаимных услуг. Но когда-нибудь мой скелет откопают и поставят его в музее – как реликт нашего времени, и к нему будут ходить юные натуралисты, и им будут рассказывать, почему я исчез.

Юра. Ну вот что. Мне все это надоело. Подаю докладную. И если тебя, к черту, уволят…

Паша. Меня? Никогда. Жамэ. Я нужен истории.

Юра. Никому ты не нужен.

Паша. Ты мне скучен, маленький. Ты мне зевотен. Я тебя просто не различаю. Тебя – могут выгнать. По-

тому что ты пытаешься что-то делать, а следовательно – ошибаешься. А я не ошибаюсь.

Юра. Потому что ничего не делаешь?

Паша. А миллионный? Ты возмущался, а я сделал. И всем премии. И тебе, между прочим, тоже.

Юра. Это липа!

Паша. Можешь не брать. Подари детскому саду. И сам заодно запишись туда. И не садись со взрослыми играть в мужские игры.

Юра. А жизнь – не игра!

Паша. Игра, маленький, игра, и ставки растут – мороженое, стипендия, зарплата, – и кровь пульсирует, и нерв дрожит, и пусть неудачник плачет. А стоять за спиной и смотреть, как банкуют другие, – это в доме для престарелых, это финиш.

Юра. Знаешь, кто ты?

Паша. Тс-с, никому ни слова. Пусть это будет нашей маленькой тайной.

Юра хотел ответить что-то резкое, но сдержался и вышел.

(Посмотрел ему вслед, пожал плечами и взялся за телефон.) База?… Здравствуйте, завод «Новый путь» беспокоит. Барышня, у нас тут зарубежная делегация приезжает… Скромный профсоюзный банкет. Нужны свежие овощи… Милая, для того чтобы услышать «нет», не обязательно звонить вам, можно просто зайти в магазин… Хорошо, я так и объясню зарубежным товарищам – нет транспорта. Почему же шучу? Вы разве шутите, когда говорите, что у вас нет машин?… Понятно. Значит, овощи гниют на складе, трудящиеся сидят без витаминов, шоферы играют в домино, а вы за все за это получаете зарплату и премии. Кто же из нас шутит?… Ну вот это другое дело. Значит, так: ящик того и ящик другого… Шофер наш заедет. Паша его зовут… Спасибо. (Кладет трубку.)