Чтение онлайн

– Вот, поешьте тоже.

– Это вы такая смелая, – сделал ей Степан комплимент, – а у меня, может быть, метаболизм неподходящий. – На самом деле плевал он на метаболизм, просто, чтобы страстно пожелать съесть перцу, ему надо было не один день поститься. Но потом он подумал о том, какое усилие, должно быть, надо было совершить над собой звероящерице, мало того феминистке, чтобы оказать ему такую любезность. Это заслуживало с его стороны жертв, и Степан махнул рукой: – А, ладно! – Взял один перец. – За прекрасных дам! Как, кстати, вас зовут, уважаемая?

– Ар-р-рл, – то ли прорычала, то ли произнесла она, насколько он понял, свое имя.

– А я Степан. Будем знакомы! – и за неимением жидкости тяпнул стручок, оказавшийся неожиданно сочным. Сразу удивило отсутствие горечи, а наличие, наоборот, приятной кислинки – как часто все-таки форма заслоняет для нас содержание! Вот взять, к примеру, Леночку – его прекрасный мираж, с которой он на самом деле и пары слов-то не сказал. Фея, Пери, и цвета носит все больше персиковые, нежные, а внутри-то, если «на вкус», может оказаться какая-нибудь брюква. А что ж, и очень даже возможно.

Пока Степан поедал в задумчивости дары природной аномалии, Арл, шуршавшая где-то по окрестностям, обнаружила неподалеку источник. Когда он усомнился в безвредности данной прозрачной с виду жидкости – в первую очередь для нежного женского организма, – она сообщила, что успела уже из него напиться. Глядя на ее све жеумытое «лицо», Степан вспомнил старый анекдот, объясняющий, почему женщин с древних времен принято было пропускать вперед, но рассказывать не стал. Заметил только:

– Вы бы поостереглись пробовать тут все подряд. Когда дело не касается травы, лучше меня зовите.

– Это уже не имеет значения, – отмахнулась она. – Хоть мы и остались тут живы каким-то чудом, но, вероятно, ненадолго: эта планета гибнет, причем с потрясающей, катастрофической скоростью. Потому-то вас сюда и забросили: вы слишком опасны для обычного смертника, вы способны внушить благоговейный ужас. Даже здесь, на практически уже мертвой планете, вокруг вас продолжают твориться чудеса.

– Но я же вам, дамы, кажется, оказал услугу, – сказал он. – И чем вы со мною расплатились? Отправили, выходит, на погибель вместо родного дома?

– Невзирая на вашу помощь, вы все равно принадлежите к противоположному лагерю. Нельзя оставлять за спиной такого врага. А отсюда вам уже не выбраться, ведь всему живому здесь суждено погибнуть – вместе с планетой.

– Спасибо за откровенность, – сказал Степан, подумав, что женщины иногда могут быть чертовски умны, но, что называется, задним умом, совсем иначе, чем мужчины. С ними все было бы проще – уж если задумали бы предательски от него избавиться, то для верности решили бы кинуть на планету, где вообще невозможна белковая жизнь, или, чего уж надежнее – в открытый космос! Вот-вот, примерно туда все они, предатели, дружной толпой бы и отправились, разделив участь Экса – честного, в общем-то, и неплохого парня, спасателя, запросто способного убить ни в чем не повинного человека, если того требует инструкция. Женщины поступили мудрее: понятия не имея о природе охраняющих его сил, лишь убедившись, что ракетами, лазерами и Митлами его не взять, они не пошли вразнос, а умыли руки, запулив его туда, где, по слухам, еще можно жить, но уже очень скоро будет нельзя. Пусть, мол, поборется с целой планетой, если сможет, главное – мы-то уже будем ни при чем.

– Ваша подруга угадала, – сказал он. – Я действительно смертник и ищу гибели. Но понимаете, Арл, в чем дело – обреченная планета может совершенно неожиданно стабилизироваться. Тогда мы не умрем, нам просто придется на ней жить. До старости. Если, конечно, не найдется способа ее покинуть.

Она посмотрела на него долго и без выражения – ну не способно было ее «лицо» отражать эмоции! – чуть склонив голову, как лошадь, лучше видящая объект одним глазом. Потом произнесла своим настоящим, низким голосом-рыком:

– Опусти гребень, человек! И ты станешь когда-нибудь горстью пепла.

– Стану, – согласился Степан. И опять вспомнил Верлрока. Вот кто мог, ничтоже сумняшеся, равнять себя с богом. – Но допустим все-таки, – упрямо сказал он, – что она стабилизируется. Тогда мы сможем отсюда выбраться?

– Нет, – припечатала она.

Железобетонная женщина. Мечта поэта. А еще больше – скульптора.

На этой оптимистичной ноте разговор завершился, и они, не глядя друг на друга, разбрелись по участку, ставшему теперь, хочешь не хочешь, их местом жительства, до поры до времени полным открытий. Но когда-нибудь им все тут осточертеет – особенно физиономия товарища по несчастью. Они еще разделят свой участок на два враждующих лагеря, и Арл станет его доставать, разнообразя серые будни составлением коварных планов и многочисленными увечьями, из них проистекающими. А потом они создадут семью и попробуют скреститься. Смеетесь? А зря. То ли еще бывает, когда годами толчешься с кем-то один на один в тесном пространстве.

Но пока еще хватало других занятий – исследовать жизненный пятачок, пробовать все на вкус и удивляться чему ни попадя.

Степан держал в руках какую-то штуку, похожую на затвердевшие мозги – прежде оно торчало из земли, и он об это только что споткнулся, – как вдруг взгляд его зацепил что-то, движущееся за пределами оазиса.

Пробираясь меж обломками, к ним, не таясь, шло существо с телом человека и с головой свиньи, обладавшей только вместо поросячьих глазок большими выпуклыми глазищами. Степан повидал уже немало рас, знал, что у людей со свиньями много общего, и сказку о трех поросятах в детстве обожал, но именно такой гибрид явился для него, как ни странно, весьма неприятным сюрпризом. Вот с кем он уже точно не станет создавать семью, даже при условии, что представительница этого племени останется последней женщиной во вселенной.

Когда прямоходящая хавронья приблизилась, Степан с облегчением понял, что это не мутант, а просто у человека на голове такая своеобразная маска. Очутившись в пределах зеленой зоны, тот ее сорвал и оказался седеньким стариком – очень симпатичным, да просто красавцем по сравнению с собою же замаскированным.

– Приветствую! – дружелюбно начал он, борясь с одышкой, оставшейся после свиной головы. – Я Склайс.

– Степан, – представился и Степан.

– Оттуда? – спросил Склайс, коротко указав глазами вверх.

– Да, – правильно понял его Степан. Выходит, что гости из других миров были здесь обычным явлением? Это внушало надежду. Однако он предчувствовал, что сейчас начнутся вопросы и ему придется объяснять причину своего прибытия. Но Склайс только деликатно спросил:

– Надолго к нам?

– Боюсь, что надолго. Мы здесь попали в переплет. – Чтобы не вдаваться в объяснения, он спросил: – А вы-то сами откуда взялись?

– Здешний я, коренной, – с готовностью ответил Склайс. – Шел по городу, гляжу – новый остров. Для выжимателей слишком маленький, бегунцов тут нет, значит – оттуда. Дай, думаю, зайду. Это фрюп, – он показывал на предмет в руках у Степана. – Можно есть, очень, между прочим, вкусная штука. – Огляделся и спросил: – Вас тут, я думаю, трое?