Чтение онлайн

–  Где же его посмотреть?

Профессор назвал адрес.

–  Поглядите, поглядите, советую.
– Он поднялся из-за стола и медленно, подчеркнуто добавил: - И попробуйте сделать хотя бы не хуже… А дальше? Дальше будет видно.

Уже прощаясь, он спросил их как бы между прочим:

–  Вы все по одной специальности, кажется, механики? И что же, вы думаете все осуществить сами?

–  Нет, мы этого не думаем, - ответил Георгий Иванович.
– У нас есть расчет - соединить усилия.
– И он скрестил пальцы обеих рук.

…Наконец-то они смогли добраться до этого прибора, вывезенного с Британских островов! Действительно, музейная редкость, доставшаяся одному из промышленных институтов. Специальные пропуска, строгие расспросы - да кто? да зачем?
– и неусыпный надзор за ними, за посетителями. И наконец - сам его величество аппарат под большим стеклянным колпаком. Руками не трогать!

Еще шаг поближе.

Вот это то самое, о чем говорил им профессор Петр Ефимович. Прибор, способный записывать гребешки с увеличением в сорок тысяч раз. «Попробуйте сделать не хуже».

Он стоял, этот прибор, молчаливый и значительный, под своим колпаком. Чуть старомодная отделка, но все солидно, добротные детали, - типично английская работа. Говорят, почти пятнадцать лет трудились там инженеры в центре старинного графства Лестершир, чтобы создать это деликатно-чуткое устройство. Фирма Тэйлор - Гобсон… Земляки доброго Пикквика, занявшиеся в нынешний век делом электрофизического приборостроения.

На этом приборе был разработан весь проект британского стандарта по чистоте поверхности. Репутация немалая. «Попробуйте-ка сделать не хуже».

Осторожно сняли колпак. Осторожно, затаив дыхание сотрудник института наставил иглу на поверхность пробной пластины и пустил аппарат записи. Медленно поползла бумажная лента, и на ней вслед за пером потянулась тонкая, извилистая линия. Микропрофиль, вызванный из невидимости.

Они склонились над лентой, рассматривая запись. Удивительно! Такого им еще не приходилось видеть: запись гребешков получалась просто, быстро, наглядно. И увеличение! Сорок тысяч раз! Гордость английской точной техники. Сколько понадобилось, вероятно, усилий!

Картина поверхности ложилась тут, перед ними, на бумаге, зубчатым рельефом. Даже на профиле высокой чистоты можно было разглядеть десятые дольки микронов - мелкий, крохотный бисер. Правда, напрягаясь, в очки, но все же можно как-то разглядеть.

–  Это уже нечто, - заметил Клейменов с деланной шутливостью.

–  Можно заглянуть внутрь? Прощупать конструкцию?

–  Что вы!
– испугался сотрудник.
– А если что случится, кто будет исправлять?

Перед гостями чуть приоткрыли крышку, и они, прильнув к щели, увидели, что там, внутри. Металлические и стеклянные лампы, коробочки, катушки, переплетение разноцветной сети проводников. Особый, сложный мир тонкой электрики открылся перед ними сквозь щелку.

Крышку осторожно опустили, и щелочка в этот мир захлопнулась.

Они понимали: им не справиться одним с такой задачей, как вся эта электрика для прибора. Уж очень особые, специфические тонкости. Потому Георгий Иванович и ответил тогда в беседе с профессором: «Есть расчет соединить усилия». А взгляд туда сквозь щелочку, в нутро английского прибора под стеклянным колпаком, еще более их в этом утвердил.

Что можно было бы сделать самим, опираясь лишь на собственную заводскую лабораторию?

Темноватое узкое помещение, похожее на коридор. Заводские электрики добросовестно и аккуратно собирают здесь за длинными, как сплошные полки, столами проверенные и разработанные электросхемы различных контрольных измерительных приборов, освоенных в производстве.

Но такое новое, необычное дело… Нет, для него одних местных сил недостаточно. Здесь, очевидно, потребуются особо поставленные эксперименты, редкая аппаратура, словом, целая исследовательская работа. И люди нужны совершенно особых, специальных знаний даже среди электриков, - из тех, кто владеет тайнами электронных потоков, высоких частот, модуляций и прочих премудростей. Недавний опыт с пьезопластинками тоже достаточно убеждал.

Короче говоря, если в приборе самая тонкая механика соединяется с самой тонкой электрикой, то и люди для его создания должны объединиться: заводские механики вместе с электриками, точнее - с теми, кого именуют электронщиками. Кооперация двух отраслей.

Тот период, когда один человек все придумывал сам в таких приборах, видно, уже подходит к концу. Поиски в одиночку вряд ли сулят тут что-нибудь дальше. Они думали дать прибору имя своего завода, подчеркнув этим усилия не только двух-трех конструкторов, но и большого производственного коллектива. А теперь, оказывается, даже целый завод, крупный завод не в состоянии быть одним-единственным создателем столь сложной, тонко действующей новинки. Брать надо еще шире.

Не приходилось особенно гадать, кто бы мог им в этом помочь. На совещаниях у главного конструктора по поводу нового прибора уже не раз присутствовал низенький, скромной наружности человек, к мнению которого все внимательно прислушивались. Александр Иванович Бояров, сотрудник электротехнического исследовательского института, - он был достаточно известен инженерам завода и своими знаниями и своим практическим складом ума. Когда нужно было решить какую-нибудь особую электрическую схему, на заводе часто говорили: «Вот хорошо бы сюда Боярова». Он приезжал тогда из своего института, и его видели и в конструкторском отделе, и в заводской лаборатории, и в цехах. Время у него всегда было на счету, и работу он вел с экономной деловитостью, объясняясь даже в спорах очень коротко, тихим, чуть сдавленным голосом.

У него был вкус к измерениям очень малых величин с помощью электричества. Эту свою особую, личную склонность проносил он упорно сквозь все остальные обязанности. И часами отдыха, и кандидатской диссертацией, затянувшейся на годы, и даже служебными отношениями, - всем приходилось жертвовать ему ради непонятного на иной взгляд увлечения или прихоти, именуемой по-старомодному: «то, к чему лежит душа».

Недавно он с конструкторами завода разработал оригинальный автомат - измерение и сортировка конических роликов. Быстро и четко с микронной точностью производит электричество промер диаметров и конуса, отделяет брак, а годные ролики автоматически раскладывает на десять разных групп, бросая каждый в назначенный ящик. Каждую секунду падает ролик - тук-тук… Неутомимо точная автоматика отстукивает там, где раньше десятки людей корпели изо дня в день в нелегком труде, напрягая зрение.