Чтение онлайн

— Вердад, — кивнул, вставая, инспектор. — Шестой номер Андерсон, вероятно, держал при себе, когда его распылили. Придоны наверняка первым делом стерли регистрацию на всей персональной электронике, чтобы ее не отследили при перепродаже. — Выгнув спину и потянувшись, он посмотрел на сержанта. — Ордер открыт. Давай-ка нанесем визит в этот дом. Мерриам даст мне знать, если эта не-миз Андерсон соизволит появиться в морге.

— Может, она пошла бакалею какую купить. — Хаяки пришлось повернуться боком, протискиваясь через вход в кабинетик стат-кранчера.

— На следующее утро после того, как ликвидировали ее мужа? — Карденас зашагал впереди по коридору. — У большинства людей не было б тогда особого аппетита.

— У нее же ребенок, — вяло защищал свою версию Хаяки. — Да кроме того, он, по ее словам, не муж, а когда людей заталкивают в кризис, они делают много чего безумного.

— Безумной она не казалась. — Инспектор сделался задумчивым. — Судя по ее голосу, она насторожена, но не безумна. И мы договорились о встрече. Причем время выбрала она.

— Как я и сказал. — К сержанту вернулась убежденность. — В смятеньи женщина. Ей о ребенке думать надо. А кризис логике всегда помеха.

— Только без полицейских хокку [7] . — Карденас свернул в коридор. — Не надо этого перед обедом.

Покуда патрульная машина сама находила дорогу в Ольмек, двое федералов обсуждали возможные сценарии. Хотя все они не отличались особой вероятностью, полицейские не видели повода для излишней озабоченности. У них были на руках сбитая с толку и, возможно, ударившаяся в панику женщина и скончавшийся гражданин, с опознанием которого возникало странное противоречие. Такое сочетание несколько не дотягивало по масштабам до общенационального бедствия.

Дом, к которому они подъехали, ничем не выделялся среди опрятных высушенных солнцем жилищ, составлявших зеленый пояс района, тянущегося вдоль сухого русла реки. Хотя в пустыне Сонора «зеленый пояс» означал нечто меньшее, чем в иных частях страны. Тем не менее, смотреть на петляющую процессию благоустроенной природы, с ее вызывающими кактусами и борющимися за выживание паловерде [8] , было куда приятнее, чем на еще один ряд типовых домов, какими бы привлекательными на вид не старались их сделать застройщики. Передний двор резиденции Андерсона мог похвалиться зрелыми, выращенными с помощью генной инженерии «царицами ночи» и окотилло [9] . Пара фигурно подстриженных пиракант застыла в приглашающих позах. Электронная охрана внешней стены без жалоб уступила полицейскому «сезаму» Хаяки, и напарники приблизились к дому.

Как знал Карденас, резиденцию такого класса должны защищать два-три индивидуальных сторожевых сенсора. Фирмы «Дженерал Электрик» или «Томпсон», а может и «Динамо», если у них хватало денег. Эти приборы должны быть скрыты среди декоративной каменной облицовки. Карденас ничуть не удивился, когда из дома их никто не окликнул. Семагария ведь сказал, что дом пуст. И двое полицейских пока не увидели ничего, противоречащего этому утверждению. Дверь в дом и гараж были заперты. Инспектор отошел назад, уступая место своему напарнику.

— Открой.

Ни какого-либо видимого замка, ни дверной таблички, конечно же, не наличествовало. Хаяки поводил трассером по имитирующему дерево композитному материалу, пока не обнаружил верхний и нижний засов. Его трассеру потребовалось меньше минуты на расшифровку электронной комбинации и всего несколько секунд на открытие первого. Пока он водил прибором по двери, готовясь щелкнуть вторым, внутренний замок отворился. Из искусно скрытого динамика раздался приветствующий их голос.

— Извините, пожалуйста, за задержку. Я была в ванной. Не зайдете ли? — Дверь с негромким щелчком подалась на пару сантиметров внутрь. Хаяки отодвинул ее в сторону.

Как только Карденас закрыл за ними дверь, кондиционированный воздух заключил их в свои комфортные искусственные объятия.

— Я вышла, — объяснил голос Сурци Андерсон. — Одеваюсь. Чувствуйте себя, как дома. Я буду через несколько минут.

Полицейские проследовали от входа в открытый круглый кабинет. Сквозь полупрозрачный материал купольного потолка просачивался поляризованный свет. Карденас сразу узнал окружающую их обстановку: это была первая комната, подвергнутая Семагарией дистанционному обзору. Вит-фон «Мадрасинк», через который спец получил доступ, по-прежнему находился на своем заряднике.

Хаяки расположился на резной кушетке, сделанной наподобие груды красного песчаника.

— Мебель, сделанная на заказ. — Он похлопал ладонью по псевдокамню, рассеянно ища ярлык. — Чего б там ни промоутерствовал этот покойный бедолага, дело приносило ему немало настоящих зелененьких.

Карденас любовался произведениями искусства на стенах и под стеклом. При личном осмотре они производили куда более сильное впечатление, чем при обзоре через камеру вит-фона.

— Деньги могут быть у всякого. А у наших друзей Андерсонов есть к тому же хороший вкус. — И, повысив голос, обратился к остальному дому. — Можете не торопиться, миз Андерсон. Вы забыли о нашей встрече нынешним утром?

— Всего пару минут еще, — пришел ответ.

Карденас остановился перед пьедесталом на котором вращался в величавой прецессии мобайл [10] «Сери» подписанный «Франсиско». И одновременно что-то, услышанное в голосе Андерсон, не давало ему покоя. А Хаяки на кушетке раскрыл хардзин и манипулировал кончиками пальцев проекцию содержания, налаживая ее так, чтобы можно было обозревать под разными углами. Уж его-то в прямом ответе и тоне женщины точно ничего не настораживало. Но впрочем, его и не тренировали замечать или подозревать самые мельчайшие вариации в модуляциях человеческого голоса, различимые, наверное, всего одной стомиллионной частью населения.

Дело заключалось не в том, что Андерсон не извинилась за неявку на встречу в морге, и даже не в том, что она не признала этого. Нет, что-то проглядывало в интонации, в тембре ее ответа. Все люди, конечно же, разные. Все по разному реагируют на моменты личного кризиса. Эксцентрик может ответить на него необъяснимой веселостью, какая большинству людей покажется отталкивающей. А в реакции Сурци Андерсон не наблюдалось ни ярко выраженной печали, ни оттенка раскаяния, ни проблеска ложного веселья. Вместо этого Карденас замечал лишь совершенно неестественную ординарность.