Программист Сталина
Шрифт:
– Товарищ водитель, Пётр Васильевич, привёз. Пошёл наверх, на второй этаж, доложиться. К кому - не знаю. Сказал - «к Михалычу»…
Ничего толком им не сказал, и вроде честно всё ответил.
Пока они, видимо, врубались, что спрашивать, о каком водителе речь, кто имеется в виду «под Михалычем», прошла ещё пара секунд.
Положение спас водитель, чуть ли не кубарем слетевший со второго этажа и позвавший меня:
– Никита! К Михалычу!
Я двинул наверх, резонно предположив, что «Михалыч» и есть главный в РОВД, раз от сладкой парочки в мой адрес не последовало немедленного требования или окрика.
Перед мной сидел сотрудник милиции, а табличка на кабинете, которую я успел узреть, гласила, что я общаюсь с начальником РОВД. Отчество было на букву «М».
– Значит, как говорит наш заслуженный передовик и стахановец, товарищ Колобов, ты у нас… Никита, и у тебя есть крайне важный вопрос.
– услышал в свой адрес я, едва переступил порог помещения, - но почему то, товарищ Колобов не говорит, какой именно. Но категорически настаивает.
– усмехнулся главный тут мент.
– У товарища вопрос очень секретный даже, Михалыч. Он сам тебе всё расскажет. Помоги ему. Михалыч, тут дело не простое… - затарахтел оказавшийся аж стахановцем первый абориген, с которым я вроде как наладил контакт.
– Сядь в коридоре, товарищ Колобов, мы разберёмся с… Никитой… и сумки, гражданин… Никита, в коридоре тоже оставьте. За ними вон… Пётр Васильевич приглядит.
– Извините, товарищ милиционер, мне нельзя выпускать их из виду. Содержимое очень важно. Вы поймёте, когда я Вам всё объясню.
– отказался я.
Краем глаза подмечаю, как нехотя водитель, носивший, как я только что узнал, фамилию Колобов, закрыл дверь.
«С той стороны».
– Одеты вы, гражданин, чудно.
– заметил сталинско-эсэсэсэровский мент, проигнорировав моё восклицание и нежелание отпускать скарб от себя.
– И это объясню.
– Попробуйте… - он неожиданно перешёл на официальный тон: - Ваша фамилия, имя и отчество, гражданин?
– Никита Егорович Рожков.
– Дата рождения?
– Десятое июня одна тысяча девятьсот… - я выдержал театральную паузу - девяносто шестого. Это правда.
Милиционер, внимательно слушавший меня, поджал губы и сразу же заметил:
– Дурная шутка, гражданин Рожков.
– Всё правда. Готов доказать. Если разрешите продемонстрировать кое-что. Вы сами поймёте, почему… когда удостоверитесь в моих словах. Вы только выслушайте, санитаров не вызывайте и по голове не бейте. Я вашему знакомому доказал.
Тут милиционер явно перестал слушать и откинулся на спинку стула. А затем заорал. Но не на меня.
– Гражданин Колобов!
Дверь тут же открылась. Подслушивал Пётр Васильевич, ай-ай-ай… - мелькнула мысль у меня. Возможно и не только.
– Ты кого ко мне привёл, Колобов, а?
Вбежавший чуть ли не на полусогнутых в кабинет водитель полуторки, по совместительству передовик соцпроизводства, неожиданно для меня выпрямился и уверенно возразил, глядя не на мента, а на меня:
– Ты бы, Никита, показал свой аппарат товарищу. Он тебя за умалишенного считать перестанет.
Крайне удивительно. Твёрдость в его голосе меня, прямо скажу, восхитила. Збс, менту в сталинском СССР возразить таки можно! Впрочем, я хорошо помнил и про видок и слова водилы в полуторке, когда он ножиком перед носом махал. Снова доказывать, что не верблюд? Ну что поделать, я понимаю начальственного мента…
Глава 4. Понятливые рожи дядей Стёп.
Никита Рожков, Пётр Колобов и начальник РОВД.
Едва поверивший в меня и в будущее Колобов завершил свой проникновенный спич в защиту чести попаданца, откинувшийся начальник ещё больше расслабился, захохотал и, немного снизив тон голоса, всё же громко заявил:
– Хороший ты человек, товарищ Колобов, но легковерный. Любой ловчила вокруг пальца обведёт. Как то бдительнее нужно быть, ну что ты веришь каждому проходимцу!
– Так эта, товарищ… доказал. Фильм про будущее на евойном аппарате - нотабуке своём, показал. Москва 2018!
– Ноутбуке и не 2018, а 2015 - машинально поправил я.
– У нас вон, в городе кино каждую неделю новое крутят, а кинопередвижки по деревням ездят. Фильмы про будущее показывают. «Гибель сенсации». «Космический рейс». Такие были, помнишь? Я в другом месте тогда службу нёс, но смотрел. Небось, видел тоже? «Технику-Молодёжи» оба почитываем, что учёные пишут, знаем.
Водитель нахмурился и упрямо продолжил защищать меня:
– Другой то фильм. Настоящий он. Да и нет таких кинопередвижек, как у него нотабук.
– А те что, игрушечные? Не видел ты чего то, вот тебя и обманул прохиндей.
– уже сердито взъелся на упорно стоящего на своей точке зрения Колобова начальник.
Как то обидно даже стало, общается, словно меня здесь и нет. Восхищение и «в пасть заглядывание» к попаданцу «восторженных потомков» закончилось на первом экземпляре? Или начальственные замашки неистребимы и человеческое любопытство не положено по рангу?
Слегка вознегодовав, но силком затолкав поглубже язвительные слова ответного выпада, я молча положил сумку с ноутом на «ножку» буквы Т, образованной двумя столами кабинета. В полном молчании, расстегнул молнию, достал и раскрыл ноут, размышляя о том, что кому нынче легко? Не бьют, врагом народа и шпионом не обзывают, и ладно. А то, что не верит… так и в наше время слишком много… контактёров и прочих… уфологов водится, но вот отчего то слушать их большинство не спешит. И уж тем более, власть имущие.