Чтение онлайн

Она выбралась из-под жующего Зверева, завернулась в простыню, побежала в ванную и открыла кран горячей воды.

— Ура! Воду дали!

Маша прыгнула в ванну, включила душ и с наслаждением подставила плечи струям теплой воды.

Тело бережно хранило его прикосновения. Каждая клеточка упруго звенела, отзываясь на ласку воды.

Маша улыбалась, намыливая мочалку. Как удивительно ее новое чувство! Она ощущает себя такой свободной, такой… Самой собой! Конечно, как это раньше в голову не приходило! С Денисом она была самой собой. Она как бы вернулась к себе после долгого отсутствия. Вот так номер…

Выходит, раньше, с Борисом, она была не свободна? Она не могла быть собой?

Маша неторопливо намылилась, не прерывая своего размышления. Выходит, что так. Не сознательно, конечно, но она пристраивалась к Борису, к его представлению о жизни, о счастье. О хорошем и плохом.

Она делала то, что хотелось ему, ни на минуту не сомневаясь в том, что она сама этого хочет.

Он увел ее из школы и устроил в агентство. Он знакомил ее с «нужными» людьми и водил на приемы. Из-за этого у нее почти не оставалось времени на своих друзей. На импровизированные пирушки и девичники. Он убедил ее в том, что они — идеальная пара. Он назначил день свадьбы. А она только двигалась под его музыку как марионетка!

Маша намылила голову, с остервенением втирая в волосы шампунь. Почему именно сейчас, когда она так счастлива, ей вдруг вспомнился Борис? Впрочем, понятно.

Как же не сравнивать. Она ведь собиралась замуж и злилась на себя за то, что не чувствует себя достаточно счастливой от этого. Глупышка! Да она просто не любила! И не подозревала об этом… Шампунь пенными хлопьями стекал с головы. Маша подняла лицо к щекочущим струям. Прикосновения воды были как поцелуи. Она любит. Она по-настоящему любит этого человека. Просто любит. Его руки, его серый печальный взгляд, его глуховатый голос, его тайну…

Да, то, что у Дениса есть тайна, какая-то серьезная причина, мешающая ему отдаться любви целиком, Маша чувствовала. Но это не мешало ей любить. Она знала наверняка, что до его сердца осталось всего несколько шагов.

Она растопит последние льдинки, сделает его счастливым и сама обязательно будет счастлива.

Эти дни в Москве он был ей нянькой — готовил обеды, мыл полы, бегал в магазин.

После стресса Маша была будто замороженная, но его терпение и такт сделали свое дело: она постепенно вышла из состояния шока. Он такой заботливый…

Маша стояла под душем, закинув за голову руки и закрыв глаза. Ее размышления прервал осторожный скрип двери. Сквозь полиэтиленовую занавеску она увидела Зверева. Он был все в том же полотенце вокруг бедер.

— Ты опоздал, — сообщила Маша.

— Кончилась горячая вода?

— Нет, но…

— Никаких «но». — Зверев, сбросив полотенце, забрался в ванну, а чтобы уместиться в области льющейся воды, покрепче прижал к себе Машу.

— Похоже, сегодня мы никуда не пойдем, — констатировала она.

— Мы куда-то торопимся?

— Ты собирался посмотреть Москву!

«Смотреть Москву» выбрались после обеда.

— Поедем на метро, — заявил Зверев, и Маша лукаво улыбнулась:

— Ты, как ребенок, любишь кататься на эскалаторе? Зверев невозмутимо кивнул.

Но причина вскоре стала ясна: толчея подземки позволяла стоять, тесно прижавшись друг к другу. Зверев, не переставая, целовал Машу в макушку. Пока движущаяся лестница везла их вверх или вниз, Маша смыкала руки вокруг талии Дениса и блаженно прижималась щекой к натянутой ткани его рубашки.

В дребезжащих вагонах, где москвичи читали или дремали, а гости столицы были сосредоточены на своих баулах, Маша с Денисом целовались как школьники. После Арбата и Чистых прудов Маша потащила Зверева в Парк Горького. Они отправились туда на речном трамвайчике, ели на палубе мороженое, и Маша подшучивала над Денисом.

— Вас не укачало, капитан? Наверняка вам не приходилось путешествовать на подобном транспорте?

— Сдается мне: у меня начинается морская болезнь, — вторил ей Зверев. — Мне необходимо в постель…

В парке они два часа гонялись друг за другом на водных велосипедах, создавая на крошечном пруду настоящий шторм. Кончилось все тем, что Маша упала в воду, а Зверев нырнул следом. Мокрые до последней нитки, они в обнимку отправились сушиться — гулять по аллеям парка.

На них оглядывались, показывали пальцами, а они только счастливо улыбались в ответ.

Из парка они пошли через мост над рекой, потом тротуарами, мимо бесконечных магазинчиков и баров, зашли перекусить в крошечное безымянное кафе, съели пиццу и отправились дальше — в обнимку, старательно приноравливаясь к шагам друг друга.

У станции метро он вдруг остановился, повернулся к Маше и, глядя ей в глаза, с непонятной тоской произнес:

— Мне так хорошо с тобой…

Эта неуместная тоска отозвалась в ее душе внезапной болью, но Маша не подала виду.

Она обняла Дениса за шею и, глядя в его дымные серые глаза, медленно ответила:

— Мне тоже очень хорошо с тобой…

Как бы ей хотелось развеять все его сомнения! Сделать так, чтобы он поверил в ее любовь!

Люди спешили в метро, обходя эту парочку двумя стремительными потоками.

Темп столицы не любит подобных остановок. Взял скорость — и иди! А иначе людской поток унесет тебя силой, заставит подчиниться собственной скорости, научит своему темпу.

Жесткий ритм. Жизнь на бегу.

Но бывает, двое останавливаются, прислушиваясь друг к другу, вглядываясь друг в друга, пытаясь понять. Им нельзя мешать. Пусть стоят…

Вокруг уже зажигались огни в окнах, засветился люминесцентный пестрый букет реклам, заработали фары машин. Вечерняя Москва украшала себя мишурой огня.