Чтение онлайн

— Она… в точности она… откуда это сходство? Что это, о Боже?

Помолчав, шепчет, едва ли не охваченный ужасом:

— Имя, краса, возраст, очарование — все, как у той… Боже, мой Боже!

Он стоит, словно прикованный к колонне, неотрывно глядит на стройную фигурку в розовом, открывая все новые черты сходства, все сильнее раня душу:

— Тот же характер, манера держаться… движения… голос! Неужели она возродилась вновь в этой девушке?

И внезапно задрожал всем телом:

— Неужели и Предначертание повторится? Неужели это — рок нашей семьи? Боже, смилуйся!

Расстроенный пан Мачей избегал внука, боясь даже встретиться с ним взглядом.

После мазурки дамы и господа разошлись по зимнему саду и оранжерее. Некоторые прохаживались в огромном, пышно убранном холле, словно бы дополнявшем бальный зал. Оттуда вели ступени на вычурную железную галерею, пролегавшую вдоль стеклянных стен зимнего сада. Потолок в холле был украшен барельефами, представлявшими сцены сражений и конные полки на марше. Стены были окрашены в голубые тона, а пол выложен бесценной венецианской мозаикой.

Всем было весело. Веера колыхались медленно, пылко, вяло, настойчиво, равнодушно… Повсюду слышались громкие разговоры и тихие шепотки уединявших пар. Электрические лампочки, искусно укрытые среди пальм и цветов, бросали разноцветные блики на обнаженные плечи дам, отбрасывали на лица меланхолические тени.

Вальдемар разыскивал Стефу, но постоянно кто-нибудь заступал ему дорогу, спеша завязать разговор. После долгих поисков майорат увидел меж пальмами розовое платье, услышал ее веселый молодой голос и остановился, пытаясь рассмотреть, с кем она говорит. Рядом с ней увидел Трестку, чуть подальше — панну Риту в компании местного доктора. Трестка что-то оживленно говорил с крайне серьезной физиономией. Охваченный любопытством, Вальдемар подошел поближе: «О чем они говорят столь живо?»

— Скажу вам откровенно, — молвил Трестка, — вы решительно изменились к лучшему. Не скажу, чтоб вы стали еще прекраснее, вы и раньше были очаровательны, но некие перемены налицо — и в том наша заслуга.

— Это каким же образом?

— В вас чувствовалась порода, но некая робость портила весь эффект.

— Значит, изменения — к лучшему?

— Ого! В этом наряде вы восхитительны. Представляю себе Наполеона на моем месте…

Стефа рассмеялась:

— А при чем здесь Наполеон? Вы так подумали из-за моего костюма? Но разве я похожа на Жозефину Богарнэ?

— Вы ужасно добродетельны, если связываете Наполеона исключительно с Жозефиной…

— Неужели я похожа на Марию-Людовику?

— О, что вы? Это была глиста, не женщина! Стефа засмеялась:

— Вы великолепны! Разве можно проводить такие сравнения?

— Но сравнить ее с глистой — менее ужасно, чем позволить такую дерзость и сравнивать с вами!

— Ах! Я это должна считать комплиментом и поблагодарить? Простите, но я никогда не благодарю за комплименты…

— Но ведь любите их, правда? Вот только мои комплименты вас что-то не вдохновляют. Будь тут Наполеон…

— Дался вам Наполеон! Он что, тоже говорил комплименты?

— Ему говорили!

— Но уж наверняка не женщины?

— Не скажите, панна Стефания! Поклонниц он считал на дюжины! Вижу, вы плохо знакомы с наполеоновской эпохой.

— Извините, я ее хорошо знаю.

— Со всеми подробностями?

— Надеюсь, граф!

— Тогда начнем экзамен: какая из поклонниц была с ним под Трафальгаром [79] какая — под Березиной, какая — в ущельях Самосьерры? [80] Он ведь и под Самосьеррой ухитрялся флиртовать. Ну-ка, панна Стефания!

— Ответьте на ваши вопросы сами и заранее поставьте себе пятерку, а я сразу скажу: браво лучшему ученику! И довольно экзаменов, пусть будет «браво», но никаких «бис!», занавес опустился!

И Стефа весело упорхнула.

— Умеет и шутить, и защищаться… — буркнул Трестка.

Сегодня Стефа подвергалась атакам со всех сторон. Едва она отдалилась от Трески, на пути у нее блеснул монокль ее неотлучного обожателя по выставке. Девушка попыталась разминуться с ним, но он, опередив Вальдемара, загородил ей дорогу:

— Панна Стефания, вы меня сегодня сушим образом тираните! Я от вас не дождался и словечка, а из танцев получил один этот нудный вальс!

— Пан граф, разве вам этого не довольно?

— О нет! Вы сегодня выглядите, как королева, но вы — безжалостная королева, немилосердная к своим верным подданным.

— Правда? А кого вы считаете моими подданными?

— Прежде всего — себя.

— Выберите себе другого сюзерена. Для обеих сторон это будет выгоднее.

— Я роялист и храню верность своей королеве!

— Но, граф, своим сегодняшним костюмом я представляю республику!

— Ничего. У вас все равно на голове корона. Но у меня нет ни малейших шансов, особенно здесь, среди пальм, меж которыми вы так искусно скрываетесь.

— Прекрасные пальмы!

— Как все в Глембовичах. Дамы даже майората называют чудесным.

— Вы с этим не согласны, пан граф?

— А вы?

Стефа чуть смешалась, но быстро нашлась:

— Майорат соответствует всему, что окружает его.

— Значит, он все же чудесен?

— О нет! Я люблю чудесные вещи, но не выношу чудесных людей.

— Вы сами себе противоречите…

Стефа присела в изысканном реверансе на старинный манер:

— Monsieur, je suis enchantйe. [81] Засмеялась и исчезла за деревьями. Граф целеустремленно направился следом. Слышавший все Вальдемар провел рукой по лбу.

Шепнул, довольный:

— Как она умеет от них отделаться! И они ее ничуть не интересуют.

И решил непременно отыскать ее.