Чтение онлайн

Прокурор все повышает голос. Доходит до исступления.

– И вы не признаете себя виновным в предъявленном обвинении?

– Нет! – твердо заявляет подсудимый Д. Баазов и спокойно продолжает: – Кричать – не значит доказать обвинение. Ваши вопросы – формулы обвинения. Обвинение надо доказать. У вас нет доказательств моих преступлений, потому что я их не совершил.

– Чем вы можете опровергнуть обвинение? – не унимается прокурор.

– А чем вы подтверждаете предъявленное мне обвинение? – спрашивает в свою очередь подсудимый Баазов.

– Вы не имеете права задавать вопросы прокурору, – вмешивается председательствующий. – Отвечай те на вопросы прокурора суду.

И подсудимый Баазов продолжает давать показания… Он подробно обрисовывает положение грузинского еврейства в момент установления советской власти в Грузии. Как, застывшее веками в темноте и нищете, вдруг оно оказалось за бортом жизни, все попали в "черные списки", так как подавляющая их масса в прошлом занималась мелким "коробейничеством" или торговлей "воздухом".

Дети по всем районам поголовно оставались вне школ. Родители влачили жалкое существование. Правительство проявляло большую заботу о нацменьшинствах. Оно предоставило широкую автономию осетинам, абхазцам, аджарцам, живущим на определенной территории. Но положение грузинских евреев оказалось плачевным, так как они были разбросаны мелкими общинами по всей республике.

– Я обратился к правительству с просьбой учредить еврейские школы, где наряду с другими предметами преподавали бы и еврейский язык, об открытии также других культурных учреждений, подобных тем, которые широко развивались у всех национальных меньшинств. Просил выделить землю для приобщения евреев к земледелию и принять срочные меры для трудоустройства находящейся без всяких средств к существованию большой группы людей без определенной профессии…

И далее:

… Вся деятельность передовой еврейской интеллигенции в двадцатых годах была направлена на улучшение тяжелого экономического положения грузинского еврейства и его национально-культурного возрождения. Все наши действия носили законный характер. Правительство помогало нам и заботилось о нас. Мамия Орахелашвили, отозвавшись на мое обращение, публично выступил в газете "Коммунисты" в 1923 году с предложением ввести в программу еврейских школ идиш для обучения русских евреев и древнееврейский язык для грузинских евреев.

– Мамия Орахелашвили оказался врагом народа, агентом мирового империализма, – кричит прокурор.

– Но тогда он был Председателем Правительства, – отвечает подсудимый. – Руководство Народного комиссариата просвещения помогло нам учредить ряд культурно-просветительных учреждений.

– Канделаки разоблачен как враг народа! – опять грубо прерывает подсудимого прокурор.

– Но тогда он был Народным комиссаром просвещения, – говорит подсудимый. – Все мои действия в те годы были согласованы с правительством и соответствовали советским законам. Обвинение голословно. Вы не можете привести никаких доказательств моей антисоветской преступной деятельности…

– В результате вашей агитации и подстрекательства в 1925 году большая группа грузинских евреев эмигрировала в Палестину, – начинает атаковать подсудимого председательствующий.

– Эмиграция грузинских евреев в Палестину имеет давнишнюю историю. Еще в начале XVIII столетия религиозные евреи часто уезжали на Святую землю. В 1925 году группа религиозных евреев уехала с согласия и разрешения правительства.

– Но эмиграцию организовали и возглавили вы? – продолжает наступать Убилава.

– Я был официально делегирован грузинским правительством в Палестину с целью изыскания там возможности получения земли для находящейся в край ней нищете части религиозных грузинских евреев.

– Я получил сертификаты официально, как представитель Советской Грузии, от тогдашнего правителя Палестины генерал-губернатора Герберта Семюэля.

– Но почему вы их не отговорили, почему не постарались замлеустроить их здесь? – продолжает изобличать его председательствующий.

– Мы старались, просили землю. Но тогда не было свободной земли. На мои требования Саша Гегечкари с сарказмом ответил, что "если высохнет Черное море, тогда можно будет выделить евреям землю".

– Саша Гегечкари посмертно разоблачен как враг народа! – злобно замечает прокурор.

– Но ведь тогда он был Народным комиссаром земледелия! – напоминает прокурору подсудимый.

– Сегодня это не имеет значения. Сами по себе ваши действия являются антисоветскими! – кричит прокурор и, вскакивая, говорит суду: – Я обращаю внимание Высокого суда на то, как выкручивается припертый к стене подсудимый Давид Баазов. Для оправдания своей преступной деятельности он ссылается на врагов народа. Неудивительно, что враг с помощью врагов ввел в заблуждение грузинское правительство и добился организации эмиграции грузинских евреев в Палестину.

– Неверно! – перекрикивает прокурора подсудимый Баазов, и похоже, что его никто и ничто уже не остановит. – Я заявляю, что вся моя деятельность в те годы, то, что вы называете преступлением против советской власти, осуществлялось не с помощью врагов народа, а в соответствии с решениями Правительственной комиссии, возглавляемой Серго Орджоникидзе. Эта комиссия была назначена в начале 20-х годов высшими советскими и партийными органами специально для разрешения тяжелых экономических и культурных проблем грузинских евреев. В эту комиссию, помимо Серго Орджоникидзе, входили также и Вано Стуруа и Миха Цхакая. Ввели и меня. Все культурно-экономические мероприятия, проводимые тогда среди грузинских евреев, – открытие еврейских школ, преподавание еврейского языка и истории, учреждение культурно-просветительных органов, а также и эмиграция евреев в Палестину – совершались с ведома и разрешения этой комиссии. С ведома и разрешения лично Серго Орджоникидзе. Для подтверждения правдивости моих показаний я возбуждаю ходатайство и категорически требую:

1. Истребовать из архивов Наркомпроса и Наркомзема, а также из отдела НКВД – все документы и материалы, относящиеся как к проведению всех вышеупомянутых мероприятий, так и к организации эмиграции грузинских евреев.

2. Запросить Вано Стуруа, Миха Цхакая и особенно Серго Орджоникидзе об обстоятельствах эмиграции грузинских евреев в 1925 году.

Ходатайство подсудимого Д. Баазова произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

Прокурор охрип от крика: "Наглость преступника!.. Требует допросить соратников Великого Вождя!.. Как он смеет?! Отказать, отказать!"