Чтение онлайн

Я выпрямился, уронив пиво.

— Ты в порядке?

Я пробежался по ней глазами, чтобы убедиться, что она не пострадала.

— Да, — тихо ответила она и подошла к тому месту, где я сидел.

Я затаил дыхание при виде того, как она идет ко мне. Даже уставшая и слишком худая, эта сучка была сногсшибательна. Ее глаза были опущены, когда она нависла над сиденьем рядом со мной, тем самым, на котором сидел Вик.

— Можно? — она кивнула в направлении кресла.

— Да, — ответил я, и Фиби села.

Она поплотнее затянула одеяло вокруг своего тела.

— Тебе холодно? — спросил я.

Ночь была охренительно теплой.

Фиби подняла на меня глаза, перехватывая мое чертово дыхание.

— Меня бросает то в жар, то в холод. Сейчас я изо всех сил пытаюсь согреться, — она указала на пламя. — Я увидела тебя здесь и подумала, не поможет ли мне огонь.

Костер горел довольно сильно, и когда я смотрел на ее лицо, на оранжевые отблески пламени, отражающиеся на ее щеках, мне было трудно отвести взгляд. Прочистив горло, я сказал:

— Я слышал об этом. Невозможность регулировать температуру тела в течение некоторого времени. Последствия детоксикации.

Фиби одарила меня вымученной улыбкой.

— Я подозреваю, что это так.

Она откинулась на спинку стула, и ее взгляд потерялся в огне. Я закурил и сам уставился на пламя. Прошло совсем немного времени, и я почувствовал, что Фиби смотрит на меня. Когда я повернулся и поймал ее взгляд, ее голубые глаза изучали меня, словно препарируя каждую черту моего лица.

— Что? — спросил я.

— Ты ведешь себя с ними по-другому.

Я нахмурил брови.

— С кем?

— С твоими друзьями. Теми, что были здесь сегодня вечером.

— Ты наблюдала за нами? — спросил я.

Ее щеки запылали от смущения.

— Мне нужно было попить воды и подышать свежим воздухом. Но когда я увидела их с тобой, то решила подождать, пока они уйдут. Я… Я не готова видеть никого… никого, кроме тебя.

Ее губы изогнулись в уголках, когда она произнесла это дерьмо, и Господи, если моя грудь не сжалась от этого. Но это точно произошло, когда она наклонилась в мою сторону, ее лицо было так чертовски близко к моему.

— Ты смеялся и шутил. Ты был игривым и дурачился.

Я хотел рассмеяться, сказать ей, что именно таким я и был на самом деле, но эта сучка не смеялась. Она даже больше не улыбалась.

— Ты носишь маску, АК.

Она наклонила голову в сторону, в то время как мое сердце ударялось о грудную клетку и не унималось.

— Ты смеялся и шутил, но твои глаза… — Фиби протянула руку и провела пальцами указывая на них. — Твои глаза оставались затравленными. Ты видел что-то, и даже, когда ты веселишься, видение этого не уходит.

Я застыл, чертовски неподвижно. Фиби опустила глаза, затем села на свое место и уставилась на огонь.

— Я наблюдала за тобой и размышляла, почему ты изображаешь из себя двух людей. И думаю, нашла ответ — потому что ты хочешь найти счастье в той обуви, которую сейчас носишь, — она повернулась ко мне и впилась в меня своими голубыми глазами. — Не в той обуви, которую ты когда-то носил. Та, что причинила тебе боль, натерла мозоли на ногах и сердце… навсегда.

— Да? — ответил я, мой предательский голос подвел меня, от ее меткости. — Откуда ты знаешь?

— Потому что только тот, кто ходил в похожей обуви, кто прошел по знакомому пути, может увидеть это.

Фиби согнула колени и провела руками по своим ногам. Они все еще были в порезах и отметинах, появившихся в городе-призраке.

— Эти шрамы поблекнут, но никогда не исчезнут. Так же, как и у тебя, АК. Игривость, которую ты проявляешь в компании своих друзей, сохранится, но твои глаза навсегда обнажат твою душу тому, кто по-настоящему узнает ее.

— Что ты видишь в моих глазах? — спросил я, моя гребаная кровь отхлынула от лица.

Мои чертовы ладони вспотели, пальцы дрожали, пепел от сигареты падал на джинсы.

— Кое-кто ищет благодати, — Фиби рассмеялась смехом, в котором не было ни капли юмора. — Незнакомые с нашей болью люди, те, кто еще не был брошен на ту же каменистую дорогу, не узнают в тебе попутчика, отчаянно ищущего то, что лежит в конце пути, — она глубоко вздохнула. — Прощение. Но те из нас, кто уже прошел много миль по этой дороге, увидят тебя. Мы увидим в тебе родственную душу.

Она не давила на меня. Она не спросила, что я могу скрывать. Нет, она просто вскрыла мою чертову грудь, обнажила мою душу, а затем выставила ее на обозрение своим голубым глазам.

Руки Фиби вылезли из-под одеяла, и она протянула ладони к огню. Я увидел, как ее глаза переместились на руки, а затем она издала один смешок.

— Мои веснушки. Мои миллионы веснушек выделяются на фоне бледной кожи, как неоновый свет в отблесках этого огня, — она пожала плечами. — Они мне всегда не нравились, — она провела рукой по лицу. — Особенно те, что на моем лице. Я чувствовала, что они портили мою внешность. Заставляли меня выделяться из толпы.

Конечно, бл*дь, они это делали. Она выделялась на целую милю. Но не в плохом смысле. После недели, проведенной с ней в одном доме, я был уверен, что она была самой сногсшибательной сучкой, которую я когда-либо видел.

Я посмотрел на ночное небо, потом снова на Фиби.

— Посмотри наверх.

Фиби перевела свой взгляд на меня.

— Посмотри на небо, — сказал я снова.

Она посмотрела. Я наблюдал, как на ее губах появилась чертовски огромная улыбка.

— Там так много звезд, — прошептала она.

— Представь себе небо без них.

Фиби посмотрела на меня в замешательстве.

— Зачем мне это делать? Звезды ведь делают небо таким красивым. Из-за них люди любят на него смотреть. Чтобы увидеть их красоту.