Проклятье новобрачной

Какая девчонка не представляет собственную свадьбу? Себя в подвенечном платье, красавца-жениха рядом — счастливого и беззаветно влюбленного? Я тоже представляла. В деталях. Мечтала о длинной фате, кружевных перчатках, толпе восхищенных гостей и, конечно же, счастливой жизни после бракосочетания.

Мечтала, мечтала, мечтала…

Но ровно до того момента, пока не поняла, что на меня — бесприданницу — вряд ли кто-то позарится. Не спасет и вполне презентабельная внешность, пусть и не идеальная. Ведь в наших краях в почете миниатюрные бледные блондинки, а не высокие румяные брюнетки. К тому же, история гибели моих родителей легла несмываемым пятном на репутацию, как и сомнительный заработок тетки — опекунши с малых лет.

Однако судьба сподобилась. Я стала невестой. Пусть в женихи достался не первый красавец и богач. Да и влюбленной без памяти я себя не ощущала. Но тетка прыгала от радости, что представился шанс сплавить меня замуж. Я же понимала, что другая партия вряд ли светит, а годы идут. И так засиделась в девках. Вот-вот двадцать два года стукнет. Ровесницы уж вторых детей рожают, а мое тело еще не знало мужских прикосновений. Надо брать то, что плывет в руки, а не воротить нос, словно сидишь на мешках с золотом.

Вот только… только свадьба оказалась фарсом, превратив меня в посмешище на всю оставшуюся жизнь. И в момент, когда первой брачной ночи полагалось не просто начаться, а вовсю продолжаться, я находилась не в постели с новоявленным мужем, а сидела в таверне и пила вино — бокал за бокалом. В подвенечном платье и фате сидела! Но, как ни странно, не пьянела. Избыток впечатлений мешал алкоголю делать свое дело. Голова оставалась вполне ясной, я ощущала лишь легкий хмель.

А перед глазами всё стоял момент великого позора.

— Согласна ли ты, дочь моя, взять в мужья этого мужчину? — спросил священник.

— Согласна, — прошептала я, глядя в чёрные глаза Ральфа.

А сама затрепетала от предвкушения. Он на пять лет старше. Наверняка, опытен в любви и сумеет подарить множество ночей, полных наслаждений. Я рожу двоих-троих детей, буду заниматься семьей и домом. Не худшая судьба на свете, не так ли?

— А ты, сын мой, согласен ли взять в жены эту женщину?

— Согласен, святой отец.

Будущий муж улыбнулся, но я прочла на побледневшем лице грусть. Кажется, он не радовался происходящему. Но почему? Ральф сам добивался моего внимания и руки.

Ответ я получила считанные мгновения спустя.

— Если кто-то знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться священным браком, пусть скажет это сейчас или мол…

— Ральф! Не делай этого!

Женский крик прозвучал в храме громовым раскатом. Все взоры приковались к тощей блондинке в светло-зеленом строгом платье и шляпке с вуалькой.

— Я согласна выйти за тебя, Ральф! И уехать, куда пожелаешь! Хоть к черту на рога, лишь бы с тобой!

Я повернулась к жениху, ожидая увидеть недоумение или гнев. Но нет. Он вовсе не сердился. Глаза горели огнем. Огнем радости. На лице застыло выражение бесконечного обожания. Увы, смотрел она не на меня — без пяти минут жену, а на блондинку.

— Идем отсюда, Ральф, — взмолилась та. — Поскорее!

Жених повернулся ко мне и…

— Прости, Эрин. Я не думал, что всё зайдет так далеко.

И ускакал. Вприпрыжку. К блондинке. Чтобы вместе умчаться из храма в неизвестном направлении. Видно, к черту на рога, как и было сказано…

Шум поднялся невообразимый. Еще бы! Невесты из-под венца в нашем городе сбегали раз пять. Или шесть. Но жених отмочил подобное впервые. В общем, моя тетка изображала обморок, но стараний упорно никто не замечал. Женщины охали и ахали, девицы шушукались и бросали на меня насмешливые взгляды, мужчины закатывали глаза и качали головами. А я… я всё стояла у алтаря, не представляя, что делать дальше.

Я поняла, что произошло. Ральф приударил за мной, чтобы заставить ревновать настоящую возлюбленную, отказавшуюся за него выходить. Но та не реагировала. Пришлось идти на крайние меры — делать мне официальное предложение. Однако блондиночка и тут не поверила в серьезность намерений Ральфа. И лишь в день свадьбы явилась «мириться»…

— Ну что ты стоишь тут, как пень? — бросила мне жена владельца гостиницы. — Бежала бы от позора без оглядки.

Но я не побежала. Стоит дать слабину, совсем заклюют. Да, теперь насмешки — мои вечные спутники. Но это не повод утратить остатки гордости. Я подобрала подол белоснежного платья и прошагала к выходу, высоко подняв голову. Смотрят, осуждают? Ну и пусть! Зато будут рассказывать, что я не убегала из храма в слезах, а вышла королевой. Назовут бесстыдницей и зазнайкой? Всё лучше, чем брошенной истеричкой.

Однако едва многочисленные ступени храма остались позади, уверенность и бравада капитулировали. Я осталась один на один с огромной проблемой. По злому взгляду тетки стало яснее ясного, что вернуться домой она не позволит. Уж точно не в прежнем качестве. А учитывая долг за воспитание и содержание, мне грозило многолетнее рабство. Никто другой в городе на работу не возьмет. Не из-за позорной свадьбы. Из-за тетки, которую хоть и не уважали, но ссориться не смели, ибо ее «талант» мог пригодиться каждому в любой момент. Уехать же из города я не могла. Объявят в розыск, а поймав, отправят в темницу. Из-за того же долга тетке.

Не придумав ничего лучше, я зашла в первую попавшуюся таверну и положила на стойку брошь с подвенечного платья — плату за возлияния, в которых, как мне в тот момент казалось, я сильно нуждалась. И вот шел четвертый час, как я сидела в гордом одиночестве. На меня бросали взгляды, посмеивались, но никто не заговаривал.

До поры до времени.

— В городе маскарад? Или вы, действительно, невеста?

Я повернулась, чтобы облагодетельствовать наглеца презрительным взглядом и дать «достойный» ответ. Успела открыть рот, но… вовремя заметила алую повязку на рукаве.

Приезжий! Да еще по важным делам! Таким лучше не грубить, иначе придется заплатить внушительный штраф. А увеличивать мой долг никак нельзя.

— Допустим, невеста, — проговорила я вежливо, но холодно.

Я ожидала насмешливых реплик или десятка вопросов, но незнакомец задал лишь один:

— Вы в порядке?

Мягко спросил. Без тени издевки.

Я пожала плечами.

— Пока не поняла, если честно, — проговорила задумчиво и сама не заметила, как призналась. — Я не особо хотела замуж за Ральфа. Этого требовали обстоятельства. И возраст. А еще тетка. Так что мое сердце не разбито. Только репутация уничтожена. Когда от тебя бежит жених у алтаря, такого не прощают. Особенно в городке, как наш.