Чтение онлайн

— Нейна Элиза вообще была необычной женщиной, — проговорил Гилберт. — Если честно, порой она пугала меня. До моего отъезда в Дантон она частенько захаживала в гости к бабуле. Уж кого-кого, а ее я точно никогда не подозревал в пропаже вещей. Простите, найна Хлоя, но ваша прабабушка всегда была словно не от мира сего.

— И в чем это выражалось? — поинтересовалась я, обрадовавшись, что встретила хоть одного человека, который знал, какой Элиза Этвуд была при жизни, и готов был поговорить со мной об этом.

— Тяжело объяснить. — Гилберт пожал плечами. — Во-первых, как уже сказала моя бабушка, она до жути боялась темноты. Однажды мне даже пришлось провожать ее домой, хотя на тот момент мне было всего десять. Но нейна Элиза засиделась у нас, а когда спохватилась — на небо уже взошла полная луна. У нейны Элизы случилась настоящая истерика — так горько она расплакалась. Переживала, что ее муж Вильям может представить самое страшное, если она не вернется, но тут же обмолвилась, что сам он никогда в жизни не отправится на ее поиски до утра. Это было очень и очень странно. Наконец бабушка позвала меня и приказала собираться. Я до сих пор не могу понять, почему нейна Элиза моментально успокоилась, когда услышала мои заверения о том, что я доведу ее до самого порога. Как я уже сказал, мне было всего десять. Я при всем горячем желании не смог бы защитить ее от грабителя, если бы на нас напали. Хотя откуда в Аерни взяться таким негодяям? Хвала Бригиде, преступления у нас редки, словно дождь в великой южной пустыне Ахре. Однако всю дорогу до своего дома ваша прабабушка так сильно сжимала мою руку, что оставила несколько синяков. А нейн Вильям при виде припозднившейся жены разрыдался от облегчения, словно малый ребенок. А потом принялся настолько горячо меня благодарить, будто я прошел не милю до их дома, а вывел нейну Элизу из мира мертвых, попутно сразившись с полчищем созданий Альтиса.

— Странная история, — не могла не согласиться я. — А еще? Было еще что-нибудь необычное в ее поведении?

— Мне было пятнадцать, когда нейн Вильям умер. — Гилберт показал глазами на последний оставшийся свободным стул, я кивком поблагодарила его и присела напротив, почувствовав, что разговор ожидается долгим. — Меня удивило то, что Элиза не стала устраивать пышных похорон, хотя это было в традициях Аерни. Ну, знаете, жизнь тут так скучна, что на любое мало-мальски значимое событие собирается целый городок. Однако Элиза Этвуд ограничилась минимумом гостей, чем оскорбила многих желающих изучить внутреннее убранство ее дома. Она и при обычных обстоятельствах совсем не жаловала визитеров. Не позвала Элиза даже мою бабушку, чем безмерно обидела ее. Вроде бы на церемонии прощания был лишь священник, причем не местный, а приглашенный чуть ли не из столицы. И, естественно, поверенный с бургомистром. Не сомневаюсь, что последних пригласили лишь для того, чтобы они засвидетельствовали естественные причины смерти и развеяли возможные подозрения. А то местным кумушкам только дай повод язык почесать, особенно после того, как их оскорбили в лучших чувствах, не позволив все увидеть собственными глазами.

— Бургомистр? — спросила Габби, которая стояла позади Гилберта и тоненькими пальчиками расчесывала его встрепанную шевелюру. — По-моему, пять лет назад бургомистр был этот смешной старичок Кессиди, не так ли?

— Так, — подтвердил Гилберт, от удовольствия аж жмурясь, словно кот, дорвавшийся до целой крынки сметаны.

— Бедняга, — грустно вздохнула Габби. — Так глупо погиб.

— А что с ним случилось? — заинтересовалась я.

— Самое смешное, что после похорон Вильяма он прожил всего сутки, — пояснил Гилберт. — А погиб действительно по-глупому. Отправился порыбачить на речку — и утонул. До сих пор все гадают, что он в воду-то полез. Начало марта было, холодно еще. Вот на речке никого и не было, чтобы ему помочь. Летом бы его обязательно кто-нибудь вытащил, поскольку народа — дракону негде приземлиться.

Я нахмурилась, обдумывая новые факты. Ох, не нравилась мне рассказанная история, очень не нравилась! По всему выходило, что моя прабабушка действительно чего-то или кого-то очень сильно боялась. Вполне вероятно, что приспешников Альтиса, против которых она боролась всю жизнь. И обстоятельства смерти Вильяма заставили меня насторожиться. Такое чувство, будто Элиза пыталась скрыть, от чего он погиб на самом деле. Да еще это загадочное происшествие с бургомистром… Правда, одно непонятно: если старик Кессиди погиб не из-за глупого несчастного случая, а его убили, то кто это мог сделать? Неужели моя прабабушка таким образом заметала следы?

Я вздрогнула от этой мысли. Ой, не хочется о таком даже думать! И еще вопрос, почему с Дугласом ничего не случилось? Кстати, сдается мне, что мой список вопросов к поверенному только что вырос на несколько пунктов. Надо не забыть расспросить его об обстоятельствах смерти моего прадедушки.

— Так из-за чего все-таки умер нейн Вильям? — спросила я. — Что гласит, так сказать, общественное мнение?

— Возраст, — хмыкнул Гилберт. — Вроде бы заснул и не проснулся. Если все так и было в действительности — то о такой смерти можно только мечтать.

— А Элиза? — задала я самый животрепещущий вопрос, из-за которого и отправилась сегодня в библиотеку. — Как она умерла?

— Понятия не имею, — честно ответил Гилберт. — Меня тогда не было в Аерни. Я вернулся из Дантона всего полгода как.

— Я знаю, — вмешалась в разговор Габби. — Нейна Элиза умерла точно так же, как и ее муж. Заснула — и больше уже не просыпалась. Ее тело обнаружила женщина, которая помогала ей по хозяйству.

— Быть может, вы в курсе, как звали ту женщину? — встрепенулась я, почувствовав еще одну тоненькую ниточку, которая могла открыть мне правду.

— В курсе. — Габби смущенно улыбнулась. — Это моя мама. И она, хвала Бригиде, жива и здорова, поэтому с удовольствием ответит на все ваши вопросы.

Гилберт для дальнейшего разговора предложил перебраться в крохотную гостиную, каким-то чудом уцелевшую после перепланировки дома. Наверное, правильнее было бы отправиться к Габби и ее матери в гости, но нейну Амалию, пусть и крепко спящую, побоялись оставлять одну, а сам Гилберт наотрез отказался исполнять роль сиделки, всерьез заинтересовавшись разговором.

Гостиная производила куда менее удручающее впечатление, чем разоренная библиотека. Она была выдержала в теплых бежевых тонах. Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик. Но от этого гостиная не стала менее уютной.

Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:

— Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее. Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе — и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все — то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.

— Да, я уже поняла, — сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине — Габби убежала за матерью: — Простите мне мое любопытство. Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?

Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:

— Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.