Проклятье шаманки
Шрифт:
– Ну, что девонька, наелась? Теперь как за еду рассчитываться думаешь?
Я еще раз вопросительно на него посмотрел и пошевелив кистью с поднятой
ладонью и как будто растирая что-то между пальцами показал на парня, раскладывающего мои вещи на столе.
– Ээ! Нет!
– смеясь ответил мужик, поняв мои жесты правильно - это уже как бы
не твои деньги, это уже наши деньги. А у тебя сейчас ничего нет, кроме одного
– и он многозначительно посмотрел вниз, на мои ноги.
Я весь съежился под его взглядом и опять посмотрел непонимающе.
– Ну так, что?
– деланно нахмурив брови и уперев руки в бока, под громкое
ржание мужиков, находящихся в избушке, сказал тот - за съеденное надо платить, а у тебя денег нет? А?
Глядя на маслянные глазки охотничков, у меня наконец мелькнула страшная догадка, что они задумали и я что есть силы рванул к выходу. Только самый крайний
мужичок был начеку, не зря он во время нашего диалога сдвигался ближе к выходу.
он то и подставил мне подножку, так что я растянулся во весь свой маленький рост. Сзади меня схватил за волосы, вскочивший кряжистый мужик и поташил на деревянные нары, построенные в углу сруба. Берцы, до этого болтавшиеся на ногах,
выпали когда он меня тащил на нары и бросив животом вниз, ловко сдернул с меня
камуфляжные штаны, вместе с мужскими трусами. Оставшись снизу голым, я рванул
на другую сторону нар поближе к окну, но вдруг получил удар и отлетел прямо в
руки третьему. Тот не терял времени зря, а уже сняв штаны и прочее был готов.
Я сопротивлялся как умел, но это тщедушное тело не могло справиться с матерым и
сильным мужиком. Моих сил хватило расцарапать ему лицо и я успел надавить ему на глаз, после чего, он страшно закричал
– Аа! Сука!
– и последовал сильный удар в лицо, после которого у меня погасло сознание.
Долго приходил в себя, а открыв глаза не мог понять, где я? Наконец сознание
чуть-чуть прояснилось и я все вспомнил, как меня собирались изнасиловать.
Низ живота тянуло и было страшно больно, внизу все было мокро. Я опустил руку
вниз и ощупал там все, потом поднял ее и поднес к глазам, она была вся в крови и
в чьей-то сперме. Мой жест заметил один из насильников и сказал
– Очнулась?
– грубо сказал тот - давай вставай, чего разлеглась иди к ручью
подмойся и простынь с собой возьми, постираешь. Димон, сходи с ней к ручью, а
то не ровен час, рванет с голым задом в тайгу, нету у меня желания на ночь глядя, ее
искать по всей тайге.
– Аа! Сучка!
– простонал тот, приложив к глазу мокрую тряпку - она меня чуть глаза не лишила!
– Зато ты первый целяк ей раскупорил - смеясь, сказал бригадир браконьеров,
которого все звали Митричем - за первую кровь завсегда надо платить. Давай,
давай , ты из нас самый молодой иди сходи с ней, можешь еще раз ее за это трахнуть - и под ржание мужиков, сидящих вокруг стола и пьющих мой дорогой
*Бефетер* из рюкзака, опрокинул стакан в рот.
Сволочи, варвары мой НЗ уничтожают, его пить надо с джин-тоником, гады, идя
к воде, подталкиваемый Димоном, ругался я про себя. Вода в ручье была холоднющая, но я яростно тер у себя там внизу, пытаясь вымыть из себя всю заразу,
что напустили в меня эти скоты.
Эта сволочь, Димон со мной не церемонился, а все норовил попасть ногой в мой тощий зад, чтобы шевелился и стирал постель быстрей. Уже в темноте, выжав простынь, я повесил ее сушиться на ветку дерева, а сам содрогаясь от холода, пошел в избушку вслед за моим мучителем.
Перед тем как обратно одеть мой камуфляж, меня тщательно осмотрел Митрич, не
знаю откуда у меня появилось это чувство, но мне было стыдно, что вот так
нагло на меня пялится мужик, причем тщательно осматривая все у меня внизу.
– Жеребцы!
– вынес, через некоторое время он свой вердикт - мы там ей все
порвали, заживать будет неделю не меньше. Теперь неделю ее никто не трогать,
не моги!
– Но Митрич - начал возмущаться Иван, тот самый кряжистый мужик - как же
мы будем без сладкого?
– Если не хотите, чтоб раньше времени померла девка, ничего потерпите,
неделя не срок, зато потом оторветесь по полной. Все поняли - строго сказал
главный браконьер.
Затем для меня начался настоящий кошмар. На меня взвалили всю женскую работу,
в которой я ничего не понимал и за это был постоянно бит Димоном. Мне кажется
он мстил мне за свой глаз и испуг, которому я оказался свидетелем.
А Иван, все удивлялся моему неумению вести хозяйство.
– Ты только для одного приспособлена - зло выговаривал он мне, варя на всех
обед и пугая при этом - чтобы день и ночь тебя употреблять. Но ничего оклемаешься я тебя
затрахаю до смерти.
Вот гад.
А через неделю для меня начался настоящий ад. Меня имели днем и ночью, кому
когда вздумается и захочется, но и буквально пинками приучали меня к женской
работе. Я научился поварить и стирать, зашивать им порванную одежду.
Вообщем стал полностью их рабыней, как сексуальной, так и физической.