Чтение онлайн

– Дядя! – закричал Ренье. – Что здесь происходит?

– Ренье, бездельник! – завопил Адобекк и швырнул вазочку со стены в ров. – Зачем ты явился?

– Мимо проезжал, – сказал Ренье. – Откройте ворота!

– Кто с тобой? – надсаживался Адобекк. – Мне отсюда не видно! Когда ты успел наплодить ублюдков? Это ведь твои дети?

– Талиессина! – заорал Ренье. – Откройте ворота, Дядя! В конце концов, это не смешно!

Адобекк подпрыгнул на стене и вдруг пропал из виду. Ренье даже испугался: это произошло как будто по волшебству. Некоторое время не происходило вообще ничего, а затем подъемный мост ожил и начал медленно опускаться. Одновременно с ним поползла вверх решетка, закрывающая ворота.

Ренье обернулся к своим спутникам и сделал им знак присоединяться. Втроем они медленно проехали по мосту, и едва они ступили на землю во внутреннем дворике, между первыми воротами и вторыми, в простенке, как мост за их спиной вновь поднялся.

Адобекк, в халате и шлепанцах, устремился к ним навстречу. Королева созерцала его с седла, стараясь сохранять высокомерный вид.

– Дети Талиессина? – пробормотал Адобекк. – Как же они выросли… Мальчик – вылитый Талиессин. Особенно – в те годы, когда Талиессин называл себя Гаем. Гайфье. Это все магия имен. Хотя магии как таковой не существует…

За минувшие годы Адобекк сильно сдал: из сивого он сделался совершенно седым, беленьким, резкие морщины на его лице превратились в дряблые. Но он по-прежнему был полон энергии и решимости действовать.

– Проходите, проезжайте, – говорил он своим гостям. – Надо же, как выросли дети Талиессина! А ты, Ренье, все такой же. Даже помолодел как будто. Пить бросил?

– Вроде того, – сказал Ренье.

Адобекк провел их в большой двор крепости, и Ренье даже крякнул от удивления. В прежние времена здесь красовались ажурные беседки, увитые цветами, скамейки и большие цветущие кусты в крашеных кадках. Теперь все это исчезло. Пыльный, совершенно голый двор был занят солдатами. Часть этих вояк имели явное крестьянское происхождение, часть же были наняты из числа гарнизонных солдат приграничных крепостей, и в первую очередь – Саканьяса. Адобекк считался у них чем-то вроде полководца, потому что при его появлении всякие учения прекратились и по рядам воинов прокатились протяжные приветственные крики. Адобекк небрежно махнул им рукой.

Гостей провели в башню и устроили для начала в большом зале. Когда-то бабушка Ронуэн принимала здесь посетителей. Зал до сих пор сохранил свой роскошный, торжественный облик: большое хозяйское кресло, удобные стулья для гостей, стол с закусками и несколько открытых буфетов, заставленных диковинами – для развлечения.

Адобекк тяжело опустился в кресло, жестом указал своим гостям на стулья.

– Располагайтесь. Вам принесут угощение, какое захотите. Мы пока что не в осаде, так что можно не слишком беречь припасы.

– О какой осаде вы говорите? – не выдержал Ренье. – Дядя! Вы не в маразме?

– Не больше, чем ты пьян! – отрезал Адобекк. – Ты ведь не пьян?

– Пока нет, – отозвался Ренье.

– Ну так и я пока что не в маразме, – заявил Адобекк. – Ее величеству, полагаю, простительно ничего не знать. Для того чтобы знать, у нее имеется целый штат бездельников, которые получают за это жалованье. Но ты-то, первейший сплетник во всем Королевстве, Ренье! Как ты ухитрился пропустить столь важное событие?

– Не нужно лести, дядя, – поморщился Ренье. – Первейший сплетник в государстве – вы. Я – лишь жалкая тень, бледное подобие. Так что же случилось? Почему в замке солдаты? Кто наш враг?

– Враг у нас один – герцог Вейенто, – ответил Адобекк. Он вдруг вскочил и подбежал к окну. Попытался просунуть голову наружу – что ему не удалось, поскольку окно было слишком узким. Выругался, схватил лежавшую рядом трубку и направил ее раструбом в бойницу, рассекавшую толстую стену башни.

– Эй, вы! – заорал Адобекк в трубу. – Учтите, я все замечаю! Почему прекратили тренировку? Вот ты, плешивый! Ты почему не бьешь в цель? Руби его, руби! Соломы хватит! Не жалей ты это чучело, оно тебе не родное!

Он отошел от окна, упал в кресло, обессиленно пожаловался:

– Эти крестьяне ни на что не годятся. Ума не приложу, как я буду с такими отбиваться от войск герцога! Королева, хотите выпить? Ваша бабушка очень жаловала мои домашние наливки. Правда, та ключница, что их изготавливала, уже умерла, но я обучил новую…

– Дядюшка, ее величество – девочка, она не пьет вина, – сказал Ренье, морщась.

– Да? – Адобекк высоко задрал брови, отчего все его морщины приняли упорядоченный вид. – С парнями по Королевству кататься – для этого она достаточно взрослая, а промочить горло славным пойлом из моих подвалов, стало быть, брезгует…

– Дядя, мы говорим о царственной особе!

– Мы говорим о дочери Уиды! Надеюсь, ты помнишь, какой всегда была Уида?

– Она и сейчас такая, но это не значит…

– Давайте сюда ваше вино, – перебила их Эскива. – Господин Адобекк прав: я достаточно взрослая для того, чтобы выпить стакан доброй домашней наливки.

– Вот это дело! – возликовал Адобекк. – С такой королевой нам никто не страшен! Такая королева и герцога Вейенто разобьет в пух и прах. Ваше величество, – он обернулся к девочке и склонил голову, – прошу вас оказать мне честь и возглавить гарнизон моей крепости.

– Дядя, что вы такое несете! – взорвался Ренье. – Как это королева может командовать гарнизоном крепости? На то имеются капитаны.

– Стало быть, никто из вас еще ничего не знает… – Адобекк уставился на молчаливого Гайфье. – И ты тоже, сынок? Беда, беда… Ну так вот вам вкратце вся история. У герцога Вейенто погиб наследник. Мальчишка лет двенадцати. Свалился в пропасть во время конной прогулки и свернул себе шею.

Гайфье молча встал, налил себе вина из кувшина и, повернувшись лицом к окну, начал пить. У него кружилась голова. Адобекк представлялся ему сумасшедшим, сестра – чужой, незнакомой женщиной, Ренье – и тот как будто отстранился от него. Может быть, дело в том, что Ренье вдруг перестал быть жалким. А он, Гайфье, так до сих пор жалким и остался. Хорошо, что начинается война. Неплохое занятие для всех неудачников, бастардов и никому не нужных братьев.

– Вейенто, сколько я его знаю, – продолжал Адобекк задумчиво, – всегда был одержим одной-единственной идеей: убить Талиессина. Он приложил к этому немало усилий и в результате сперва уничтожил возлюбленную Талиессина, а затем – его мать. Когда он женился, я решил было, что старый безумец образумился, но – нет; смерть мальчика вернула его к прежней идее. Только теперь все гораздо страшнее. Он поднял мятеж. Неужели вы ничего не слышали? По какой же глухомани вы блуждали, если подобный слух до вас не добрался?