Чтение онлайн

Смысл произнесенных слов входил в сознание Армана Ги сотрясая все его тело. Он не умещался в сознании рыцаря.

— Ты не можешь поверить в то, что я сказал?

— Я… я верю, но это трудно. Так сразу… И почему я ничего не знал? Почему ни о чем не догадывался все эти годы?

— Неправда. Разве ты не ощущал, что твоими действиями руководит некая неназываемая сила. Разве не чувствовал поддержку там, где все тебя оставили, разве не обретал ты силы надеяться, когда казалось бы все надежды должны были бы рухнуть.

Рыцарь кивнул.

— Действительно, так было. Но почему все открылось только теперь? Ведь род не прерывался… И знал ли мой отец о том, кто он? Мой отец был простым рыцарем. И что мне теперь делать, когда Орден разгромлен?

— У тебя слишком много вопросов. Ответы не на все из них достойны того, чтобы я держал их в голове. Не ты один, не один твой род, не один твой Орден составляют синклит моих мыслей. Вы, тамплиеры, сами виноваты в том, что с вами произошло. Вы сделали выбор.

И не воображай сейчас, что ты хотя бы догадываешься, что он из себя представляет. Я скажу тебе больше — то, что тебе открылась тайна твоего происхождения, может статься, и не благо для тебя.

— Прости меня, великий господин. Я действительно человек с запада, и мне не всегда понятны слова, сказанные человеком с востока.

Сидящий на троне издал звук похожий на смех, хотя выражение лица его ничуть не изменилось.

— Ты ошибаешься, я не человек.

— Не человек?

— Я царь Заххак.

— Понятно.

Опять послышался звук похожий на смех, — Навряд ли тебе что-то понятно. Я правитель города езидов и главный, кто произносит повеления Бога единого.

Рука говорившего внезапно оторвалась от колена, на котором возлежала, и протянулась к Арману Ги. Не было никакой возможности, чтобы она достигла рыцаря, но он отшатнулся.

— Вот из под этого ногтя родился замысел вашего Ордена. Теперь ты можешь точно измерить ту роль, которую играешь в мире.

— О, да, — прошептал Арман Ги.

— Я не имею больше ни возможности, ни желания разговаривать с тобой. Сейчас я дам тебе одну вещь.

Из-за одной из кипарисовых колонн появился носитель белого тюрбана, в руках он держал небольшой, довольно обычного вида, ларец.

— Бери. Ты послан сюда за некоей тайной. Отвези этот ларец тем, кто тебя послал. И они узнают то, что хотели узнать. Только правильно определи, кому это послание предназначено. Это отныне главная твоя обязанность.

Арман Ги осторожно взял ларец в руки. Не слишком тяжелый, металлический: Никаких украшений и надписей.

— Только помни — тебе самому заглядывать в него нельзя. Никогда! Ни при каких обстоятельствах. Ты понял меня?

— Да, — с трудом проговорил рыцарь.

— Иди.

Потомку Гуго де Пейна было трудно сдвинуться с места. Члены отказывались служить. Сил хватало едва на то, чтобы удерживать в руках ларец.

— Иди же! — прогремело по залу.

Но охваченный параличом воли Великий Магистр Ордена Тамплиеров все же остался на месте. И он, до конца своей жизни, так и не понял, наяву или в его воображении произошло следующее.

Где-то над потолком раздался уныло-истошный вой множества невидимых труб. Затрепетали дымы над треножниками. Откуда-то слева появилась странная процессия. Четверо стражников в белых тюрбанах вошли, неся на плечах большое золотое блюдо. На блюде стоял на четвереньках богато одетый человек. Причем и руки и ноги его были прикреплены к блюду металлическими петлями.

Блюдо было поднесено вплотную к трону. Передние носильщики опустились на колени, так что царь Заххак и принесенный на блюде человек оказались лицом к лицу. Молчаливое противостояние, сопровождаемое взвинчивающимся воем труб, продолжалось несколько мгновений.

И вдруг в широченных плечах царя Заххака произошло необъяснимое движение, взметнулись куски ткани, и медленно над головой владыки езидов поднялись две змеиных головы с желтыми, приоткрытыми жадно пастями и осмысленно горящими глазами. Черная шкура их маслянисто отсвечивала.

Арман Ги стоял буквально в пяти шагах от трона, ему было все отлично, вернее сказать — ужасно, видно.

Змеиные тела все выше выдвигались из разрезов на плечах царственной одежды. Сам Заххак впал как бы в транс, он смотрел перед собой ничего не видя.

Стоящий на четвереньках на золотом блюде человек тоже был, как бы загипнотизирован, он силился что-то сказать, и только пена бессилия и ужаса бежала по его подбородку. Он понимал, что сейчас с ним произойдет. Две гадины приблизились к его лицу, поигрывая отвратительно раздвоенными языками, покачивая лоснящимися головами. Раздвоенные языки заинтересовано коснулись потного лба, и только тогда жертва попыталась закричать, но это уже было напрасно. Твари впились в глазные впадины, с жадным, страшным клекотом пожирали человеческий мозг.

Только в этот момент Арман Ги понял, что жертвой является Симон.

Хранитель королевской печати прибыл в портовый город инкогнито, ибо Марсель не принадлежал в это время еще французской короне. Здесь было много шпионов императора, равно как и папских шпионов, благо Авиньон находился в каких-нибудь пятнадцати лье от Марселя. Но больше всего здесь было шпионов Ногаре. Уже не первый год они вели наблюдения за здешним портом, и ни одни корабль, прибывший в него или намеревавшийся убыть, не оставался без внимания. Каждый человек, сошедший на берег или собиравшийся покинуть его, подвергался самой внимательной и доскональной слежке.

Нечто подобное имело место и во всех остальных портах Средиземноморского побережья Франции.

И вот две недели назад, сопоставив доклады поступившие за последние месяцы, государственный канцлер пришел к выводу, что пришло время самому навестить Марсель. Именно к этому городу сходились невидимые силовые линии старинной, казалось бы исчерпавшей себя, интриги.

Почему именно сейчас нужно было что-то предпринять? На этот вопрос Ногаре ответить бы не смог, вернее не нашел бы нужных, понятных простому человеку слов. Как не может их найти дегустатор, точно знающий, что перед ним старинный благородный напиток, а не дешевая, хотя и привлекательная, подделка, или парфюмер, который почему-то уверен, что нужно плеснуть в представленную смесь именно полторы капли, именно бергамотной эссенции, а не какой-либо другой, чтобы получились новые, неповторимые духи.