Чтение онлайн

В коридоре, на пути к себе в кабину, я стал свидетелем состязания в крике между одетым в штатское гавайским полицейским с круглым темным лицом и капитаном военно-морских сил, в полной форме и с квадратной челюстью.

Коп махал повесткой перед носом капитана, который загораживал дверь каюты, принадлежавшей, по всей видимости, Мэсси.

— Вы мне не приказывайте! — кричал коп.

— Обращайся ко мне «сэр»! — рявкнул морской капитан.

Гаваец пытался оттолкнуть капитана в сторону, а капитан отталкивал его назад, крича:

— Убери свои руки!

— Это ты убери свои руки!

Я уже начал прикидывать, следует ли положить конец этому ребяческому скандалу, когда за спиной у меня раздался знакомый голос:

— Детектив Моокини! Благородное побуждение не знает границ. Обращайтесь к капитану с уважением!

Рядом со мной оказался державший в руках панамскую шляпу Чанг Апана.

— Вы всегда можете воспользоваться тем хлыстом, — сказал я, — если они не послушаются.

Чанг мягко улыбнулся.

— Послушаются.

И как по волшебству, мужчины с невинным видом пожали руки, заверяя друг друга, что всего лишь выполняли свой долг.

— Моокини! — позвал Чанг, и круглолицый коп, возвышавшийся над Чангом на две головы, только что не подбежал к нему и встал с опущенной головой. — Поздно жаловаться на плохой очаг, когда дом в огне. Возвращайтесь в управление.

— Слушаюсь, детектив Апана.

И полицейский со своей повесткой ушел.

Капитан сказал:

— Спасибо, сэр.

Чанг кивнул.

Дверь каюты открылась, и высунулась голова Томми.

— Все в порядке, капитан Уортман?

— В полном порядке, лейтенант.

Томми поблагодарил его, кивнул мне и скрылся в каюте.

Чанг пошел со мной ко мне в каюту.

Я спросил.

— Вы поднялись проследить, чтобы повестка не была вручена?

— Возможно. А возможно, и для того, чтобы попрощаться с другом.

Мы обменялись рукопожатием и немного поболтали о его большой семье, живущей на Панчбаул-хилл, и о том, как он совсем не собирается на пенсию, но наконец раздалось оповещение провожающим «сойти на берег», и он поклонился и пошел по коридору, нахлобучивая свою панамскую шляпу.

— Никакого изречения на прощание, Чанг?

Маленький человечек обернулся ко мне и, черт побери, чуть было не подмигнул мне, даже тем глазом, где проходил шрам.

— Совет по окончании дела — все равно что лекарство на похоронах, — сказал он и, коснувшись своей шляпы, ушел.

На второй вечер нашего возвращения домой, я стоял, облокотившись о поручни «Малоло». На мне был белый вечерний пиджак, я смотрел на серебряную рябь океана. Одной рукой я обнимал Изабеллу Белл, и ее светлые волосы, которые трепал ветерок, касались моей щеки. Я обнимал ее и пытался представить, как снова начну гоняться за карманниками на Ласалл-стрит. Я не мог нарисовать достаточно ясную картину, но действительность весьма скоро вернет меня в привычное русло. Так было всегда.

— Я слышала ваш разговор с мистером Дэрроу, — сказала Изабелла, — насчет твоей работы на него.

Вся наша компания — Томми и Талия, миссис Фортескью, Руби и К. Д., Лейзеры, и я — ела вместе в столовой корабля, за одним столом. Одна большая счастливая семья, хотя Талия со мной не разговаривала. Или я с ней, если уж на то пошло.

— Я надеюсь полностью работать на К. Д., — сказал я.

— Ты уйдешь из полиции?

— Да.

Она теснее прижалась ко мне.

— Это было бы славно.

— Ты одобряешь?

— Конечно. Я хочу сказать... что это романтично. Значительно.

— Что?

— Быть главным следователем Кларенса Дэрроу.

Я не стал развивать эту тему, потому что считал, что она пытается заставить себя думать, будто по возвращении домой, к концу путешествия, я смогу стать кем-то солидным. Она, конечно, обманывала себя. Я все равно останусь представителем рабочего класса, да еще и евреем, и только в особых условиях морского романа я смог, по меркам света, оказаться подходящим парнем.

— Почему Тало зла на тебя? — спросила она.

— Разве?

— Ты не можешь сказать?

— Я почти не обращаю на нее внимания. Я сосредоточился на некой ее кузине.

Изабеллу стиснула мою руку.

— Глупыш. Там было что-то, о чем я не знаю?

— Там — это где?

— На Гавайях! Мне не следует этого говорить, но... по-моему они с Томми ссорятся.

Я пожал плечами.

— После всего случившегося некоторая напряженность в отношениях неизбежна.

— Их каюта рядом с моей.

— И?

— И по-моему, я слышала, как что-то разбилось. Ну когда вещи бросают.

— А! Супружеское счастье.

— По-твоему двое не могут быть счастливы? Навсегда, вместе?

— Ну, конечно. Посмотри на океан. Вот это навсегда.

— Да?

— На достаточный срок.

Мы занимались любовью в моей каюте — утром, днем и ночью. Она стоит у меня перед глазами — мягкие очертания тела, его изгибы, маленькие тугие груди, глаза закрыты, приоткрытый в экстазе рот, ее кожа в лунном свете, льющемся в иллюминатор, приобретает оттенок слоновой кости.

Но я ни на секунду не обманывался. Это был, в буквальном смысле этого слова, корабельный роман, и я говорил ей то, что она хотела слышать. Там, дома, я не был достаточно хорош для нее. Здесь же, на этом пароходе, я был обходительным детективом, который возвращался на материк с далекого тропического острова, где успешно участвовал в раскрытии гнусного преступления, совершенного мерзкими темнокожими мужчинами против очаровательной и невинной белой женщины.

И такой парень заслуживал того, чтобы лечь с ним в постель.