Чтение онлайн

Перебравшись со смотровой башни на стену Трацерта, я, не отдавая себе отчета, повторял движения любимого танца вампиров. Танца с самблизой. Невероятным усилием воли заставив себя вновь сосредоточится, я понял, что еще не так много времени — и враг обратится в бегство. Это не входило в мои планы. Они еще недостаточно расплатились за убийство новообращенных! Ковен все не решался на отчаянную атаку. Пришло время применить следующий этап битвы.

Непрямым действиям мне пришлось выучиться практически с самого начала моего обращения. Научиться и постичь всю тайную мощь, которую они скрывают в себе.

Отдав ментальным приказ о ложном отступлении, я с наслаждением наблюдал, как мое войско «дрогнув», начало пятиться к стене города. Тем самым, вселяя ложную надежду в головы врагов и выманивая на поле битвы как можно больше этих пустоголовых воинов. Я ждал. Ковен пока не вмешиваться. Лишь пару раз запустил в ряды вампиров разрывающие снаряды, но по-крупному не высовывался. Меня это настораживало. Хотя сейчас к людям подключились нанятые тролльи отряды. Еще немного времени. Еще минута…

«Наконец»!

Одновременно и в четком порядке, мое войско разделилось на две равные половины, давая дорогу арьергарду, который, словно смерть, появился на кровавой сцене. Через раздвижной механизм в стене на поле вылетела королевская конница.

Вы когда-нибудь видели дьялнов? Здоровых, черных вампирских скакунов? Нет. В таком случае, Вам очень повезло. Вы пока не смотрели в ярко-красные глаза своей смерти…

Практически не касаясь копытами земли, конница прошлась по полю битвы наподобие хорошо заточенной косы. В тот самый момент сражение окончательно утратило свою жестокую привлекательность. Оно переросло в бойню…

Необыкновенно трудно устоять в открытом поле перед несущейся на тебя конницей, если ты пехотинец. Это заложено практически в каждом человеке. Когда на тебя летит сплоченная масса, когда ты ниже и в сотни раз медленнее, когда ты практически беззащитен, возникает панический страх — каждый человек остается с четким пониманием того, что он всего лишь простой смертный. Что же тогда говорить о разъяренных дьялнах, несущихся на тебя в бешеном галопе: на порядок выше обыкновенных лошадей, глаза которых полыхают алым пламенем, а сквозь плотно сжатые губы хорошо видны острые, как лезвие, мощные клыки.

Как того и следовало ожидать, враг дрогнул и пустился наутек. Это было самое обыкновенное бегство. Повернувшись спиной, человеческое войско бежало… Подавляющее большинство даже не удосужились поднять свое оружие, выпавшее из трясущихся рук при виде вампирской конницы.

Потери врага были потрясающими! Вампиры даже смогли дотянуться до их резерва — жалкой, необученной конницы. По крайней мере, тем сотням одуревших от громких звуков животных, которым предстояло стать ею.

Пленных не брали… По полю уже неслись радостные крики о победе. Но я ждал…

«Не может все быть так просто! Теодорос, когда же ты примешь бой»? — только этот вопрос крутился сейчас у меня в голове. Только это сдерживало от непосредственного участия в самой битве. Я знал, что стоит немного увлечься, потерять бдительность, допустить один маленький промах — и все может измениться. Я ждал…

Перебив весь резерв, вампиры ворвались в стан врага. Я замер. Несколько ударов сердца и… Вот теперь действительно началось!

Теодорос, по всей видимости, тоже очень любил обманные маневры. К тому же, могу признать, он был отличным комбинатором. С легкостью пожертвовав людьми, архимаг готовил свою ловушку. Жаль, что масштабы ее я смог понять только сейчас.

Сорвавшись вниз с городской стены со всей доступной мне скоростью, я бросился к вражескому лагерю. Предчувствие беды и чего-то необратимого давило с такой силой, что казалось еще чуть-чуть — и эта тяжесть просто прижмет к земле.

«Отступить! Отступить»! — на бегу отдавал я приказы военачальникам, но слишком увлекшиеся разыгравшейся трагедией вампиры сейчас напоминали обезумевших от радости детей. Они мстили. Они сражались. Они выпустили на волю все то, что так усердно сдерживал каждый из моего народа: обиду, злость, чувство несправедливости от того, что каждый житель Хортборга предпочел бы стереть весь наш род с лица земли. Они наслаждались. Запах крови и смерти витал в воздухе. Он ощущался так явно, опьяняя вампиров, давая им силу и чувство уверенности в своей правоте, что все мои приказы оставались без ответа… Они не слышали!

В воздухе начали пробегать колкие разряды, еще едва ощутимые, но, тем не менее, они стали подтверждением моих опасений.

Внезапно все мое войско на мгновение замерло. Кто с занесенной самблизой, кто — склонившись к шее врага. Даже дьялны, резко затормозив, ошалело вращали глазами. Мне было заметно, как напряглись их мускулы, словно просясь продолжить свою смертельную скачку, но никто не шелохнулся. Все стихло. Лишь гул, шедший откуда-то издалека, постепенно нарастал. Словно огромная волна неумолимо приближаясь к берегу.

Небо потемнело от многочисленных стай стервятников — кружась, эти падальщики все ниже и ниже спускались к земле.

Я мчался на пределе своих возможностей и все же не успевал. Я чувствовал, что даже с моей скоростью не смогу предотвратить нависшую над моим войском угрозу. Остановившись и закрыв глаза, я призвал на помощь все свое самообладание и постарался закрыться от щемящего чувства тревоги. Понимание, что у меня есть не больше минуты, помогло мне принять единственное решение, что было в моих силах. Укрыв «щитом» хотя бы часть вампиров, я принялся выстраивать магическую защиту. Охватить всех, к сожалению, уже не оставалось времени.

Дальше события начали развиваться с ужасающей скоростью. Воздух задрожал от огромных туч стрел, что с нереальным ускорением понеслись со всех сторон. Мой щит смог уберечь большую часть войска от физического воздействия, но те, кого он не успел охватить, сейчас падали на землю сломанными куклами. По-прежнему сдерживаемые чужой волей, они даже не шевелились. Все что им оставалось делать — это открытыми глазами смотреть в лицо своей смерти.

Несмотря на это, я продолжал охватывать все больше и больше вампиров, используя свой резерв на полную мощность и стараясь отвоевать у смерти хоть сколько-нибудь жизней.