Чтение онлайн

Внезапно девушка выпрямилась и широко раскрыла глаза. Даже если бы луч света проник в часовню прямо из рая, он не смог бы осветить реальность яснее.

Черный Шип не исчез. Николас не мог настолько изменить свою внешность с помощью одежды и прически, что не осталось бы и следа от того человека, которому она поверила и которого полюбила. Какой-то внутренний голос предупреждал ее, что в душе он не может нести злобу. Если и Николас, и Черный Шип — один и тот же человек, значит, так оно и есть. Тот, которого она любит, заключен в том, которого она не знает.

Очевидность и простота открытия поразили ее. До этого момента она не могла принять его целиком. Любить только часть человека и отвергать другую его часть невозможно — это разрывает сердце. Эмилин ощутила, как свет прощения пронзил ее и придал силу. Мир в душе наступит тогда — теперь она понимала это, — когда она откроет свое сердце реальному человеку, такому, каков он есть на самом деле.

Вытерев слезы, Эмилин почувствовала себя увереннее. Она замужем за тем, кого любит, даже если он оказался бароном, внушающим страх. Элрис не сможет занять ее место в качестве баронессы, а леди Джулиан вряд ли прогонит из замка мадам Агнессу в отсутствие Николаев.

Едва лишь Николас вернется, она не будет больше избегать встреч с ним, а выяснит все до конца.

Питер ворвался в палатку и поскорее запахнул за собой полог — ветер и ливень вовсю трепали его.

Вода ручьями стекала с доспехов рыцаря. Он снял зеленый плащ, и брызги едва не загасили костер в центре — он зашипел и задымил. Питер налил пива и тяжело опустился на узкую койку.

— Всевышний! — взмолился он, вытирая мокрое лицо, — мне бы сейчас к камину, да обед блюд этак из восьми, да ванну погорячее. Этот проклятый дождь льет уже девять дней кряду. Такое чувство, что доспехи прилипли к коже.

Николас поднял глаза. Он сидел за небольшим столом, за которым провел уже больше часа, разбирая коряво нацарапанные документы и вслушиваясь в шум дождя.

— На сегодня объезд закончен? Питер чихнул и откашлялся.

— Насколько у нас хватило терпения. Никто не в состоянии находиться в седле в такую погоду, хотя один фермер примерно в лиге [7] отсюда уверяет, что у него пропал десяток овец.

Николас вздохнул.

— Скорее всего, их надо искать в суповых котлах Уайтхоука вместе с чьей-нибудь пропавшей репой. — Он отодвинул в сторону листы пергамента, взял деревянную кружку с элем и облокотился на стол. Ощущение было такое, будто голову его набили мокрой шерстью. Как и Питер, он страшно устал от холода, сырости и неудобств.

Холодные туманы и дожди не прекращались уже много-много дней. В палатках все покрылось плесенью. Они покосились, гордые яркие шелка выцвели на солнце, истрепались на ветру, промокли и представляли жалкое зрелище.

Большинство воинов простыли, все кашляли, чихали, мучились от ревматических болей и казались больше озабоченными добычей чеснока к обеду, нежели тем, кого из фермеров сегодня обидел Уайтхоук. Николас от всего сердца желал, чтобы это мучение поскорее закончилось.

Питер махнул рукой в сторону расшитого, но промокшего насквозь полога палатки.

— Я уже не представляю, как выглядят нормальные прочные стены. Представь только, какие хорошенькие ручки, должно быть, вышивали этот павильон. Как жаль, что мы не на каком-нибудь турнире и не сможем увидеть красавиц, сделавших все это. — Он проворчал еще что-то, прихлебывая свой эль. — Гром небесный! Сколько же мы здесь уже торчим!

— Гораздо дольше, чем собирались. Но, во всяком случае, долина еще не сожжена дотла, — ответил Николае, перебирая листки пергамента и выбирая среди них по-особому сложенный документ.

Питер закатил глаза.

— Долину от пожара спасло вовсе не наше драгоценное присутствие, а мокрая рука Господа! Николас усмехнулся.

— Ты прав; не считая патрулирования да бесконечных споров с Уайтхоуком, мы мало что сделали. Он отказывается уходить отсюда, поэтому остаемся и мы.

— Как прошла ваша сегодняшняя встреча? Мы проезжали мимо павильона, но не слышали ничего, кроме криков.

Утром прибыл королевский гонец. И Николаев вызвали в палатку Уайтхоука, чтобы обсудить новейшие планы короля Джона относительно отца и сына.

С момента ссоры в Хоуксмуре Уайтхоук ни разу не упомянул в разговоре о женитьбе Николаев, но обращался с ним с вежливостью, граничащей с ненавистью. Такая реакция не удивила барона: он понимал, что граф времени даром не теряет, готовя кардинальную месть — что-нибудь вроде полного лишения наследства. Сегодня, по просьбе аббата, Николас попытался еще раз поднять вопрос о владении землей в Арнедейле. И сейчас, вспомнив подробности разговора с отцом, лишь мрачно нахмурился.

— Он без конца повторял о своем почетном праве на эту землю — до тех пор, пока мне не захотелось придушить его, — признался барон, подливая себе темного эля, присланного несколькими днями раньше аббатом.

— Почетном? Где же в этом деле честь графа, хотелось бы мне знать! — удивился Питер.

— В том-то и вопрос. А сейчас он требует, чтобы монахи покинули эти земли раз и навсегда. Заявляет, что имеет полное право сжечь их, если они не послушаются. — Николас рассмеялся. — Право!

— Твой гарнизон и дожди не позволяют ему выполнить угрозу. Но, думаю, едва мы уедем отсюда, он свое возьмет!

Николас перевязал лентой письмо, которое держал в руке.

— Его люди продолжают рыскать по лесу, словно шакалы, в поисках Черного Шипа или Лесного Рыцаря.

Питер усмехнулся:

— Бесполезные поиски, милорд! — Николас пожал плечами.

— Он еще надеется. Кроме того, сейчас он нашел новое место для своей проклятой крепости. Уайтхоук вгрызся в эту долину, словно голодный пес в найденную кость.

— Он, однако, больше не продолжает одно из направлений своих поисков, — недоуменно заметил Питер. — Почему он прекратил разыскивать леди Эмилин? Наверное, ты что-нибудь знаешь об этом, хоть и молчишь. — Он слегка обиженно взглянул на барона. — Ну ладно! Вот мы здесь сидим — в двух лагерях, вежливо объезжаем фермы, леса и болота, ожидая, пока посланники епископа не приедут в Долину из Йорка. Даже прибытие самого архиепископа Уолтера не спасет положения. Необходимо что-то предпринять. Николас взглянул на Питера серыми, словно дождь, глазами.