Чтение онлайн

– Наверное, тогда у меня еще оставалось какое-то чувство к Джули.

– Ты хотел видеть ее?

– Да.

– И что?

– Я позвонил в дверь, но никто не ответил.

Кэти задумалась. Глядя в тарелку, она сказала, как бы между прочим:

– Странное время ты выбрал…

Я снова взял в руку палочки.

– Уилл…

Я опустил голову.

– Ты знал в ту ночь, что твой брат у нас?

Я молча размазывал еду по тарелке. Кэти подняла на меня глаза. Слышно было, как сосед по этажу открыл и закрыл дверь. На улице просигналила машина. Внизу кто-то орал что-то непонятное. Кажется, по-русски.

– Ты знал, – сказала Кэти. – Знал, что Кен у нас дома. С Джули.

– Я не убивал твою сестру.

– Что же случилось, Уилл?

Я сложил руки на груди и откинул голову назад. Мне не хотелось возвращаться в то время, но выбора не было. Кэти хотела знать и имела на это право.

– Тогда все было как-то странно, – начал я. – Мы с Джули уже год не были вместе, и я не видел ее все это время. Старался поймать во время каникул, но ни разу не застал.

– Она тогда долго не появлялась дома.

Я кивнул:

– Так же, как и Кен. И вдруг мы трое одновременно оказались в Ливингстоне. Я вообще не помнил, когда такое последний раз случалось. Кен вел себя странно: постоянно смотрел в окно, не выходил из дому. Что-то с ним было не так. Однажды он прямо спросил, есть ли у меня что-то с Джули? Я сказал, что нет, что все в прошлом.

– Ты соврал ему.

– Понимаешь… – я не знал, как это объяснить, – я относился к брату, как к божеству. Он был сильным, смелым и… – Я тряхнул головой. Нет, не так. – Когда мне исполнилось шестнадцать, мы всей семьей поехали отдыхать в Испанию, в Коста-дель-Соль. Это место – как одна большая вечеринка, все равно что Флорида весной для европейцев. Мы с Кеном целые дни торчали в дискотеке возле отеля. Однажды, на четвертый день, какой-то парень меня толкнул. Я посмотрел на него, но он только рассмеялся мне в лицо. Я снова стал танцевать, и тогда меня толкнул еще один. Я сделал вид, что не заметил. Тогда первый подбежал ко мне и просто сбил с ног. – Я часто заморгал, словно это воспоминание было соринкой, попавшей в глаз. – Знаешь, что я сделал?

Кэти отрицательно качнула головой.

– Я позвал Кена… Не встал, не толкнул того парня в ответ, а пополз к выходу, призывая на помощь старшего брата.

– Ты испугался.

– Как и всегда.

– Вполне естественно.

Ничего подобного, подумал я.

– И Кен пришел? – спросила Кэти.

– А как же.

– И что?

– Началась драка. Их там была целая компания из какой-то скандинавской страны. Кена избили до полусмерти.

– А ты?

– Я даже ни разу никого не стукнул. Держался в стороне и пытался их урезонить, уговаривал остановиться.

У меня горели щеки при воспоминании о том вечере. Мой брат, которому много пришлось драться в своей жизни, был совершенно прав: синяки после драки проходят, память о собственной трусости остается на всю жизнь.

– Кену тогда сломали руку. Правую. Он был замечательным теннисистом, национального уровня. Им интересовался Стэнфорд. Но после того случая его удар не восстановился. Кен так и не поступил в колледж.

– Это не твоя вина.

Как она ошибалась!

– Дело в том, что Кен всегда защищал меня. Мы, конечно, как и все братья, иногда дрались друг с другом, и он частенько меня дразнил, но, когда требовалось меня защищать, он стоял, как стена. А у меня ни разу не хватило храбрости, чтобы защитить его.

Кэти задумчиво потерла подбородок.

– Что такое? – спросил я.

– Все-таки это странно.

– Что именно?

– Что твой брат был настолько бесчувственным, чтобы спать с Джули.

– Его нельзя за это осуждать. Он спросил меня, все ли кончено, и я сказал – все.

– Ты дал ему зеленый свет…

– Да.

– А потом стал следить за ним.

– Ты не понимаешь…

– Понимаю, – сказала Кэти. – Мы все такие.

Я так крепко заснул, что не услышал, как он подкрался.

Накануне вечером я нашел чистые простыни и одеяла для Кэти, убедился, что ей удобно на кушетке, принял душ и попытался читать. Слова расплывались перед глазами, как в тумане, и вскоре я поймал себя на том, что снова и снова перечитываю один и тот же абзац. Я побродил по Интернету, потом сделал несколько приседаний и йогических упражнений, которым научил меня Крест, поотжимался от пола. Ложиться спать я не хотел, боясь, что тоска навалится снова.

Я боролся изо всех сил, но сон все же загнал меня в угол. И, медленно падая в бездонную темноту, сулящую забвение, я вдруг смутно ощутил прикосновение к руке и какой-то непонятный щелчок. Я попытался поудобнее устроить руку, но она не поддавалась. В запястье врезалось что-то металлическое.

Не успел я открыть глаза, как что-то невероятно тяжелое навалилось мне на грудь, выдавив весь воздух из легких. Я конвульсивно глотнул и рванулся, приподнимаясь, но мой противник сел на меня верхом, пригвоздив плечи к кровати. Прежде чем я успел оказать серьезное сопротивление, он поймал мою руку и дернул ее куда-то вверх. На этот раз щелчка слышно не было, но я снова ощутил холодное прикосновение металла.

Обе руки были прикованы к спинке кровати.

Моя кровь, казалось, превратилась в лед. На мгновение я просто отключился, как всегда в моменты физического противостояния, потом открыл рот, чтобы закричать или хотя бы сказать что-нибудь. Но незваный гость одним движением залепил мне рот куском липкой ленты, рванул к себе голову и стал быстро обматывать ее той же лентой. Он сделал оборотов десять-пятнадцать, как будто хотел превратить ее в кокон.

Я больше не мог ни говорить, ни кричать. Даже дыхание давалось с трудом: воздух приходилось втягивать через сломанный нос, что причиняло невыносимые муки. Руки и плечи, придавленные коленями незнакомца, пронизывала острая боль от наручников. Я еще раз попытался сбросить его с себя, но безуспешно. Чего он хотел? Что собирался делать со мной теперь, когда я был совершенно беспомощен?

И тут я вспомнил о Кэти. Она в соседней комнате, одна…

В спальне было темно, и я видел лишь силуэт своего противника. Лицо его закрывало что-то темное вроде маски. Дышать было почти невозможно, я хрипел и дергал носом, корчась от боли. Помедлив несколько секунд, незнакомец спрыгнул с кровати. С беспомощным ужасом я следил, как он направился к двери, открыл ее, проскользнул в комнату, где спала Кэти, и закрыл дверь за собой.

Мои глаза выкатились, я пытался кричать, но липкая лента заглушала все звуки. Я брыкался, как необъезженная лошадь, извивался и дергался, но тщетно. Затем остановился и прислушался. Несколько мгновений ничего не было слышно. Полная тишина.