Чтение онлайн

– Нет, – покачал головой Крест. – Ты полагал, что твой братец не смог бы спрятаться без денег. А ведь для этого ничего не нужно. Взять хотя бы бездомных, которых мы встречаем каждый день. Если кому-нибудь из них захочется исчезнуть, то какие проблемы? Раз, два – и нет его.

– На них не охотится полиция всего мира.

– Охотится… – презрительно повторил Крест. – По-твоему, каждый коп в мире просыпается по утрам, думая о твоем брате?

В этом был резон – особенно теперь, когда я знал, что мать, наверное, помогала Кену.

– Но он не мог никого убить.

– Чушь! – скривился Крест.

– Ты не знал его.

– Мы с тобой друзья, правда?

– Ну да.

– А ты можешь себе представить, что я когда-то жег кресты и орал «хайль Гитлер»?

– Это совсем другое дело.

– Ничего подобного. – Мы вышли из машины. – Помнишь, ты как-то спрашивал, почему я не свел эту татуировку совсем?

Я кивнул.

– И ты послал меня ко всем чертям.

– Так вот. Я, конечно, мог свести ее лазером или как-нибудь еще. Но мне не хотелось забывать.

– О чем? О том, что было?

Крест сверкнул желтыми зубами.

– О том, что может быть.

– Не понимаю.

– Потому что ты тупица.

– Мой брат был не способен изнасиловать и задушить женщину.

– В некоторых школах йоги учат повторять мантры, – сказал Крест. – Но сколько ни тверди одно и то же, истиной оно от этого не станет.

– Ты что-то сегодня ударился в философию.

– А ты ведешь себя, как придурок. – Он погасил сигарету. – И все-таки, почему ты изменил свое мнение?

Мы остановились у входа.

– Пойдем в мой кабинет, – сказал я.

Войдя в здание приюта, мы прервали разговор. Люди обычно ожидают увидеть внутри что-то вроде помойки. Нет ничего более далекого от истины. Ведь здесь могут оказаться и наши собственные дети, если попадут в беду. Это главный принцип «Дома Завета». Правда, подобный подход несколько увеличивает финансовые обязательства наших спонсоров и нравится не всем.

Мы с Крестом замолчали, потому что в «Доме» все внимание должно быть обращено на детей. Они того заслуживают – хотя бы раз в своей нелегкой жизни стать центром внимания. Стараемся относиться к каждому из них – не побоюсь этого слова – как к потерянному и вновь обретенному брату. Мы их всегда выслушиваем, никогда не торопимся. Пожимаем руку, обнимаем, похлопывая по плечу. Смотрим в глаза, когда разговариваем. Такое нельзя подделать – дети сразу поймут, они чувствуют фальшь за километр. Мы их любим, любим по-настоящему, безраздельно и без каких-либо условий. И если не получается, просто идем домой.

Я не хочу сказать, что у нас всегда все получается. Напротив, гораздо чаще не получается. Мы теряем больше, чем спасаем, а тех, кого теряем, снова засасывает улица. Но пока дети здесь, им хорошо. Пока они здесь, их любят.

В кабинете нас уже ждали. Двое. Мужчина и женщина. Увидев их, Крест остановился, как вкопанный. Он принюхался, по-собачьи раздувая ноздри, и прошептал:

– Копы.

Женщина с улыбкой шагнула вперед. Мужчина стоял сзади, небрежно подпирая стену.

– Уилл Клайн?

– Да, – ответил я.

Она театральным жестом раскрыла передо мной удостоверение. Мужчина сделал то же самое.

– Мое имя Клаудия Фишер. А это Дэррил Уилкокс. Мы специальные агенты Федерального бюро расследований.

– Федералы! – с восхищением шепнул Крест, поднимая большие пальцы обеих рук. Он посмотрел на меня с уважением – неужели я удостоился такого внимания? Вгляделся в удостоверение, затем в лицо Клаудии Фишер. – Вы зря обрезали волосы, – покачал он головой.

Женщина захлопнула корочки удостоверения и высокомерно подняла брови, посмотрев на Креста:

– А вы…

– Легко влюбляюсь, – подсказал он.

Она нахмурилась и перевела взгляд на меня:

– Мы бы хотели переговорить с вами… Наедине.

Клаудия Фишер была невысокого роста, довольно подтянутая – тип отличницы-спортсменки из старших классов школы. Такие иногда позволяют себе расслабиться, но в строгом соответствии с планом. Ее волосы и в самом деле были коротко подстрижены и зачесаны назад, по моде конца семидесятых. Но ей это шло. Крупный нос, похожий на птичий клюв, в ушах – небольшие серьги в форме колец.

Мы, естественно, не особенно приветствуем подобные визиты. Я не склонен покрывать правонарушителей, но быть орудием полиции хочу еще меньше. Наш «Дом» задуман как тихая гавань, и сотрудничество с силовыми структурами подорвало бы нашу репутацию в уличной среде. А эта репутация значит для нас все. Мы должны сохранять нейтралитет. Быть своего рода «Швейцарией для бездомных». И кроме того, мой личный опыт общения с федералами – в связи с делом Кена – едва ли мог заставить меня испытывать к ним нежные чувства.

– Я бы предпочел, чтобы мой коллега остался, – заявил я.

– Это не имеет к нему никакого отношения.

– Считайте его моим адвокатом.

Клаудия Фишер окинула Креста долгим взглядом – джинсы, волосы, татуировку. Он поправил воображаемый галстук и сурово нахмурил брови.

Я прошел к своему рабочему месту. Крест плюхнулся в кресло по соседству и забросил на стол ноги в рабочих ботинках, подняв облако пыли. Фишер и Уилкокс остались стоять.

– Итак, – я положил ладони на стол, – чем могу быть вам полезен, агент Фишер?

– Мы ищем некую Шейлу Роджерс.

Этого я совсем не ожидал.

– Вы не подскажете, где ее можно найти?

– А зачем она вам?

Клаудия Фишер снисходительно улыбнулась:

– Не могли бы вы просто сказать нам, где она?

– У нее неприятности?

– Пока, – она сделала паузу и нахмурилась, – мы просто хотим задать ей несколько вопросов.

– О чем?

– Вы отказываетесь помочь?

– Я ни от чего не отказываюсь.

– В таком случае, пожалуйста, скажите нам – где мы можем найти Шейлу Роджерс?