Пропавшая
Шрифт:
– Почему он был грязным?
– Я уронил на него компост. Я делал висячие горшки.
– Когда ты его выбросил?
– Не помню.
– После исчезновения Микки?
– Думаю, да. Возможно.
– Куда ты его выбросил?
– В контейнер у Эджвер-роуд.
– А что, поближе не нашел?
– Они были переполнены.
– Но ты ведь работаешь на муниципалитет. Ты мог найти десяток урн.
– Я… я не подумал…
– Видишь ли, как это выглядит со стороны. Ты прибрал квартиру, выбросил ковер, у тебя пахло известкой – кажется, будто ты пытался что-то спрятать.
– Нет. Я просто немного прибрался. Я хотел, чтобы все было симпатично.
– Симпатично?
– Да.
– А это ты раньше видел, Говард? – Я показал ему детские трусики в полиэтиленовом пакете. – Их нашли в твоей бельевой корзине.
Его голос напрягся.
– Они принадлежат одной моей племяннице. Они постоянно у меня останавливаются – племянницы и племянники…
– Они остаются ночевать?
– В комнате для гостей.
– А Микки когда-нибудь была в твоей комнате для гостей?
– Да… Нет… Может быть.
– Ты хорошо знаешь миссис Карлайл?
– Просто здороваюсь, встретив ее на лестнице.
– Она хорошая мать?
– Пожалуй.
– Привлекательная женщина.
– Не в моем вкусе.
– Почему?
– Она немного резкая, понимаете, не очень приветливая. Не говорите ей, что я так сказал, я не хочу задевать ее чувства.
– А ты предпочитаешь?…
– Мм, понимаете, дело тут не в сексе. Не знаю, право. Трудно сказать.
– У тебя есть подружка, Говард?
– Сейчас нет.
Он сказал это так, как будто утром за кофе она у него была.
– Расскажи мне о Даниэлле.
– Я не знаю никакой Даниэллы.
– У тебя в компьютере хранятся фотографии девочки по имени Даниэлла. На ней трусики от бикини.
Он моргнул – раз, два, три.
– Это дочь моей бывшей девушки.
– На ней не надет топ. Сколько ей?
– Одиннадцать.
– Еще на одной фотографии есть девочка, с полотенцем на голове, она лежит на кровати. На ней только шорты. Кто она?
Он помедлил:
– Микки и Сара играли. Они разыгрывали пьесу. Это была просто забава.
– Да, так я и думал, – успокоительно улыбнулся я.
Волосы Говарда прилипли ко лбу, капли пота то и дело стекали ему в глаза, отчего он моргал. Открыв большой желтый конверт, я вытащил из него пачку фотографий и стал выкладывать их рядами на стол, одну за другой. Это все были снимки Микки – двести семьдесят штук: вот она загорает с Сарой в саду, вот они играют со шлангом, едят мороженое, борются на его кушетке.
– Это просто фотографии, – защищаясь, сказал он. – Она была очень фотогеничной.
– Ты сказал «была», Говард. То есть ты не думаешь, что она жива.
– Я не это хотел сказать… то есть… вы… вы пытаетесь придумать, что я… я…
– Ты же фотографируешь, Говард, это очевидно. Некоторые из снимков очень хороши. А еще поешь в церковном хоре и работаешь мальчиком в алтаре.
– Служителем.
– И преподаешь в воскресной школе.
– Я просто помогаю.
– Возишь детей на экскурсии – на пляж или в зоопарк.
– Да.
Я заставил его повнимательнее взглянуть на фотографию.
– Кажется, ей не очень-то нравится позировать в бикини? – Я выложил перед ним еще одну фотографию… и еще одну.
– Это была просто забава.
– Где она переодевалась?
– В комнате для гостей.
– Ты фотографировал, как она переодевалась?
– Нет.
– Микки оставалась у тебя на ночь?
– Нет.
– Ты оставлял ее одну в квартире?
– Нет.
– И не уводил ее из дома без разрешения?
– Нет.
– Ты не водил ее в зоопарк или на экскурсии?
Он покачал головой.
– Это хорошо. То есть я о том, что было бы безответственно оставить без присмотра такого маленького ребенка или разрешить ей играть с химикатами и острыми инструментами, так?
Он кивнул.
– А если бы она порезалась, тебе пришлось объясняться с ее матерью. Уверен, миссис Карлайл поняла бы. Несчастные случаи иногда происходят. Но, с другой стороны, ты не захотел бы, чтобы она рассердилась и запретила Микки встречаться с тобой. Значит, возможно, ты и не сказал бы, а сохранил бы это в тайне.
– Нет, я ей сказал бы.
– Конечно сказал бы. Если бы Микки поранилась, тебе пришлось бы сообщить об этом ее матери.
– Да.
Взяв синюю папку, я извлек из нее лист бумаги, пробежал глазами по строчкам и постучал по нужной указательным пальцем.
– Очень хорошо, Говард, но я вот чего не могу понять. Видишь ли, в твоей гостиной обнаружили следы крови Микки, а также у тебя в ванной и на полотенцах.
Говард открывал и закрывал рот, его голос напрягся.
– Вы думаете, я это сделал, но я не делал.
– Тогда расскажи мне, откуда взялась кровь.
– Она порезала палец. Они с Сарой мастерили телефон из консервных банок, и у одной был острый край. Я должен был проверить. Но порез был неглубоким. Я заклеил его пластырем. Она была очень смелой. Даже не плакала…
– И ты сказал ее матери?
Он смотрит вниз, на свои руки.
– Я попросил Микки не говорить. Я боялся, что миссис Карлайл прекратит наше общение, если решит, что я за ней не слежу.
– Там было слишком много крови для царапины на пальце. Ты пытался прибраться, но ковер все равно был весь в пятнах. Поэтому ты его и выбросил.