Чтение онлайн

Это уже не действовало. Один из лекарей сказал, что еда уже не дает достаточно сил для того, чтобы бороться с холодом, ветром и усталостью. Нужно есть больше — или они умрут. И Ксен поскакал вдоль каравана вьючных животных, стал рыскать повсюду, покуда не нашел пищу, которую дал своим обессиленным людям.

Кое-кто из них поднялся.

Иные остались лежать, не подавая признаков жизни.

Их тела покрыл белый саван, их последние слова заглушил свист бури.

Пока Софос и его люди ходили на разведку, Ксен, понимая, что воины уже не справляются с выпавшими на их долю трудностями, выстроил их среди заснеженного пространства. Полководцы велели встать ровно, и «красные плащи», несмотря на изнеможение, расправили плечи, демонстрируя храбрость и достоинство.

Он рассматривал их, и в его покрасневших глазах отражалась вся мука юношей, страдавших от боли.

Ксен оглядел воинов по очереди, поправлял плащи у них на плечах, не показывал страха при виде язв и вздувшихся артерий, одежды и обуви, уже ни от чего не защищавшей. Потом заговорил:

— Люди, послушайте меня. Мы преодолели множество опасностей, разгромили самое могущественное войско в мире, победили дикий, варварский народ, намеревавшийся нас уничтожить, бросали вызов бурным рекам, преодолевали горные перевалы, справились с двумя армиями, пытавшимися зажать нас в тиски, но теперь вынуждены сражаться с врагом без лица и без жалости, с врагом, против которого бессильно оружие. Многие из нас уже погибли, и пришлось бросить их, не похоронив с почестями, каких они заслуживали. Мы находимся на враждебной земле, в ужасных условиях, но необходимо выжить. Помните, что сказал Клеарх? «Вы должны выжить, воины! Вы должны выжить!» Именно таков и мой приказ. Тот же, что отдал вам он. Особенно нас мучают холод и свет. Холод опаснее всего, от света невозможно защититься. Никогда не стойте неподвижно по ночам. Топайте ногами, когда несете стражу, хлопайте руками по телу. Всегда ищите место, укрытое от ветра. Когда спите, развязывайте обувь. Я видел: у многих из вас распухли ноги. Это дурной знак. Лекари говорят, что после этого наступает обморожение, а затем — смерть. В иное время они могли бы попытаться провести ампутацию. Здесь это будет лишь бесполезной мукой.

Многие из нас погибли, потому что их ослепил свет. В ясную погоду солнце, отражаясь от снега, бьет прямо в глаза. У многих из вас они покраснели. Если не будете защищаться от лучей, потеряете зрение, а вскоре после этого — жизнь. Надевайте на глаза темную повязку, оставляя лишь маленькую прорезь, — другого способа нет.

Тот, кто находит укрытие и горящий костер, выживает, кто приходит слишком поздно, спит в холоде и умирает. Несправедливо, что люди, прикрывающие ваш тыл, платят за это жизнью. Отныне каждый день отряд, следующий впереди, будет меняться местами с тем, что идет сзади, — так до тех пор, пока колонна полностью не перестроится. Таким образом все получат равные шансы выжить. И последнее: помните, что до тех пор пока мы едины, вероятность спасения выше; пока соблюдаем правила и кодекс чести, можем победить самые страшные трудности. Тот, кто спасает жизнь товарищей, спасает свою собственную, тот, кто ищет спасения лишь для себя, погибнет, и другие погибнут вместе с ним. А теперь вперед!

Ксен переместил отряд из головы колонны в хвост и сам остался с ним. Для него правило не действовало.

Сколько еще будет продолжаться эта пытка? Весна когда-нибудь наступит? Какой сейчас месяц? Какой день? Мне казалось, что с тех пор, как я покинула свои пять деревень, прошла целая жизнь. Иногда с тоской вспоминала песок пустыни, от которого мы задыхались, от которого саднило горло. Во время похода я никогда не оборачивалась, потому что не хотела видеть, как один за другим падали люди, животные вставали на колени, чтобы больше не подняться, как редела наша колонна.

Ксену теперь уже не хватало времени на летопись, но я была уверена, что ни одно событие, ни одно мгновение этого ужасного приключения не ускользает из его памяти — точно так же как из моей. Я уже не знала, где Мелисса и где Листра, которой вот-вот настанет срок рожать. Осталось совсем немного.

В ту ночь нам предстояло догнать Софоса, отправившегося на разведку с отрядом легкой пехоты и фракийцами, самыми стойкими из нас, привыкшими к холоду, зимой опустошающему их земли. С наступлением сумерек мы расположились в деревнях, вставших на пути. Разместить удалось четыре подразделения: некоторые устроились в домах, другие остались под открытым небом, но грелись у больших костров. Хвост колонны, при котором находится и Ксен, отстал и находился в это время еще так далеко, что темнота настигла их в середине плоскогорья.

Ночь выдалась ветреная, ясная, длинная и морозная. Мириады звезд, тоже ледяных, блестели в черном небе; Млечный Путь, пересекавший его из конца в конец, казался снежной поземкой, поднятой ветром.

Кругом лежала голая, открытая земля, не было ни деревьев, ни кустов — никакого укрытия. Ксен собрал людей и животных, велел отыскать среди поклажи лопаты, и воины принялись расчищать площадку для ночлега, создавая вал, способный защитить от пронизывающего ветра. Ксен зажег лампы, раздал людям небольшое количество остававшейся провизии и выделил по нескольку глотков вина. В середину площадки он поместил животных, а потом велел людям лечь вокруг них, поближе друг к другу, чтобы не терять тепло. Последние, оказавшиеся снаружи вала, укрылись плащами. Так мы провели ночь, а утром обнаружили дюжину наших в снегу — окоченевших, с глазами, превратившимися в ледяные жемчужины.

Двинулись в путь вдоль гребня невысокой цепи холмов, и в какой-то момент один из отрядов, добравшийся до вершины, разглядел что-то впереди — темное пятно на белом фоне, участок земли, свободный от снега. Они закричали:

— Идите сюда! Сюда!

И армия поднялась вслед за ними.

Впереди виднелась большая темная прогалина, над которой стоял клуб пара, а позади мы разглядели вооруженные отряды местных, кравшихся за нами, чтобы убивать и грабить отставших от колонны. Они следовали группами человек по пятьдесят каждая, одетые в шкуры, вооруженные пиками и большими ножами. В месте, где не было снега, посреди ледяной степи, обнаружился горячий источник, чьи воды наполняли естественный резервуар в пару локтей глубиной. Земля вокруг тоже оказалась теплой, и люди бросились на нее: сухая почва! Оттуда не хотелось уходить. Ксен попытался поднять их:

— Я дам вам отдохнуть, но потом снова в путь.

— Мы отсюда никуда не пойдем, — ответил одни.

— Можешь убить нас, но мы отсюда не стронемся, — добавил второй.

— Вы сошли с ума. И что собираетесь тут делать? Здесь ничего нет, только немного тепла. Не умрете от холода — так умрете от голода, или вас убьют эти. Какая разница?

Он позволил им отдохнуть, уверенный в том, что потом воины почувствуют себя лучше и продолжат путь. Летописец-командир ошибался. Многие из последних сил дотащились до источника, разделись и погрузились в воду, в чудесную ванну, приносившую утешение после перенесенных страданий, лишений, холода. Ксен знал, что они думают, и я тоже знала. Лучше умереть от истощения в резервуаре чудесного источника, словно в теплом лоне, чем вновь терпеть мороз и беспрестанную боль.

Ксену удалось так или иначе поднять на ноги большую часть, но человек тридцать остались: они не могли даже идти, тем более — нести доспехи. Тогда он смирился.

— Хорошо. Но мы обещали вам, что никого не бросим, и я собираюсь сдержать слово. Пойдем вперед, а когда найдем какое-нибудь укрытие — пришлю за вами.

Я никогда не забуду взгляды этих нагих юношей, похожих на детей, плещущихся в прозрачной воде: парни смотрели, как мы уходим, с бесконечной тоской в глазах. Ксен пробормотал, что они напомнили ему товарищей Одиссея в стране лотофагов, но я не знаю, что имелось в виду.