Чтение онлайн

— Алло, — сказала Эрика заспанным голосом.

— Привет, Эрика. Извини, я тебя разбудила?

— Да, но ничего страшного, Анна. Мне не стоит валяться и спать средь бела дня в любом случае.

— Не знаю, спи столько, сколько хочешь, потом тебе вряд ли удастся поспать. А вообще-то, по-честному, как ты себя чувствуешь?

Эрика поныла и пожаловалась сестре на то, как плохо быть беременной в такую погоду, тем более что Анна могла ее понять: ведь у нее самой двое детей.

— Бедняжечка… Единственное утешение — уверенность, что рано или поздно это все закончится. А как ты относишься к тому, что Патрик сидит дома? Вы не действуете друг другу на нервы? Мне, например, в последние недели беременности хотелось только одного — чтобы меня все оставили в покое.

— Ну да, должна признаться, мне тоже иногда этого хочется. Я не очень активно протестовала, когда он вышел на работу, потому что у нас тут случилось убийство.

— Убийство? А что произошло?

Эрика рассказала об убитой немецкой девушке и о том, как нашли двух давно исчезнувших женщин.

— Какой кошмар, как ужасно.

В трубке затрещало, были слышны помехи.

— А вы-то где сейчас? Вам нравится на яхте?

— Да, нам здесь очень хорошо. Эмма и Адриан прекрасно себя чувствуют и, как утверждает Густав, скоро станут настоящими яхтсменами.

— Ну да, Густав. Как у тебя с ним? Он собирается познакомиться с родственниками?

— Собственно говоря, я потому и звоню. Мы сейчас в Стрёмстаде и подумываем плыть дальше вдоль побережья. Если тебе это не очень подходит, ты только скажи. А вообще-то мы подумывали причалить завтра во Фьельбаке и навестить тебя. Мы живем на яхте, так что никакого беспокойства тебе не причиним. Но ты скажи обязательно, если для тебя это будет утомительно. Но вообще-то чертовски хочется поглядеть на твой живот.

— Конечно, не вопрос, приплывайте. Кстати, мы уже пригласили Дана с его девушкой на гриль завтра вечером, так что все очень удачно, никаких проблем. Надо будет только купить побольше гамбургеров.

— О, клево, наконец-то я посмотрю на Данову козюлечку.

— Как тебе не ай-ай-ай. Патрик мне уже объяснил, что я злая девочка и шпыняю бедную овечку, так что ты уж, пожалуйста, постарайся.

— Да, придется напрячься и подготовиться к великой встрече, выяснить, какую музыку сейчас слушают малолетки, чего они там носят или не носят и вообще — надо материться через слово или можно воздержаться. Значит, так, вот как мы с тобой поступим: ты смотришь MTV, а я покупаю еженедельное обозрение и штудирую его от корки до корки. Слушай, чуть не забыла, нам же с тобой обязательно надо раздобыть «Starlet» [10] в записи — по-моему, очень хорошая идея.

Эрика схватилась за живот и зашлась от смеха.

— Слушай, хватит, пожалуйста, не надо. Не забывай: если живешь в стеклянном доме, не бросай камни в соседа. Мы еще не встречались с Густавом, но, как ты рассказывала, он прямо какое-то сокровище.

— Ну, «сокровище» не самое подходящее слово, Густаву скорее больше подходит «находка».

Эрика услышала, что ее шутливый комментарий заставил Анну посерьезнеть. Похоже, она здорово задела сестру.

— Думаю, на самом деле мне здорово повезло, что вообще такой парень, как Густав, посмотрел на меня. Ну как же — мать-одиночка с двумя детьми и все такое. Он мог выбрать любую девушку из аристократок, но предпочел меня, и мне кажется, это его в какой-то степени характеризует. Я первая женщина из простых, а не из благородных, с которой он вместе, так что считаю, что просто выиграла в лотерею.

Эрика тут же согласилась с тем, что это характеризует Густава, но, к сожалению, совсем не так, как это представлялось ее сестре. Анна обладала редкостной способностью безошибочно ошибаться в мужчинах. И когда Эрика слышала, как она рассказывает о Густаве, то ощущала явное беспокойство. Но Эрика тут же решила для себя, что нельзя судить о Густаве заранее: может быть, ее подозрения каким-то чудом развеются, как только она его увидит.

Эрика спросила:

— Когда вы будете здесь?

— Около четырех. Подходит?

— Подходит, замечательно.

— Тогда увидимся. Обнимаю. Пока.

После того как Эрика положила трубку, она явственно почувствовала озабоченность. В голосе Анны она уловила какую-то искусственность и усомнилась: все ли так благополучно в отношениях Анны и ее фантастического Густава фон Клинта?

Эрика была очень рада, когда Анна развелась с Лукасом Максвеллом, отцом двух ее детей. Анна даже начала воплощать свою мечту — изучать искусство, знакомиться с древностями. Вскоре ей удалось получить работу на неполный рабочий день в Стокгольмской аукционной палате, и именно там она встретила Густава. Он принадлежал к одной из самых благородных семей Швеции и в основном занимался тем, что управлял родовым имением в Хэльсингланде, которое один из его предков получил в награду от Густава Вазы. Семья Густава была знакома с семьей короля, и если его отец по тем или иным причинам не мог принимать участие в традиционной ежегодной королевской охоте, то вместо него приглашение получал Густав. От всего этого у Анны просто захватывало дух, когда она рассказывала сестре о Густаве. Но Эрика слишком хорошо представляла себе, что по большей части являют собой прожигатели жизни из привилегированных классов, завсегдатаи Стуреплан, и поэтому сильно беспокоилась за Анну. Эрика никогда не встречалась с Густавом и могла только надеяться, что он, может быть, отличается от прочих ягод с этого поля и не похож на большинство обложившихся мешками с деньгами богатых и титулованных наследников, которые находили прелесть жизни в том, чтобы оттягиваться самым свинским образом в таких местах, как «Ричи» или «Спай бар». Завтра она сама увидит, что собой представляет Густав. Эрика скрестила пальцы на удачу: как было бы здорово, если она ошибается и Густав птица другого полета. Никто так не заслуживал стабильности и покоя, как Анна.

Эрика включила вентилятор и стала размышлять, что бы такое наметить на сегодняшний день. Ее патронажная сестра объяснила, что по мере приближения родов в организме беременных вырабатывается все больше гормона окситоксина, а он пробуждает гнездовой инстинкт, как у кошек или птиц. Это объясняло, почему последние недели Эрика с маниакальным упорством, тщательно, словно это вопрос жизни и смерти, сортировала, нумеровала и даже каталогизировала все вещи в доме. У нее появилась идея фикс — все должно быть в полном порядке и закончено до рождения ребенка. Она уже вымыла все шкафы, пропылесосила комоды и ящики, приготовила детскую комнату и теперь приближалась к заключительной стадии. Единственное, что еще оставалось, — навести порядок в подвале и выкинуть оттуда хлам и старье. Сказано — сделано. Эрика встала с дивана и решительно сунула под мышку вентилятор. Лучше поторопиться, пока Патрик не вернулся с работы.

Он позволил себе пятиминутную передышку, сидя в тени перед полицейским участком и наслаждаясь мороженым. Из открытого окна высунулась голова Ёсты.

— Патрик, тут нам звонят, и, думаю, тебе стоит с ними поговорить.

Патрик быстро слизнул остаток мороженого и вошел внутрь. Он взял трубку на письменном столе Ёсты и несколько удивился, когда услышал, кто звонит. По ходу короткого разговора он сделал несколько записей, положил трубку и повернулся к Ёсте, который сидел на своем конторском стуле и внимательно на него смотрел.

— Как ты слышал, кто-то разбил окна в доме Габриэля Хульта. Как насчет того, чтобы съездить туда и оглядеться на месте?

Ёста, казалось, несколько удивился, что Патрик просит его, а не Мартина, но молча кивнул, соглашаясь.

Некоторое время спустя они уже ехали по аллее, ведущей к дому. Оба, не сговариваясь, вздохнули с завистью. Живут же люди. Усадьба, где обосновался Габриэль Хульт, и в самом деле выглядела великолепно. Она сияла как жемчужина, утопающая в пышной зелени, а обрамляющие подъездную аллею, покорно кланяющиеся ветру вязы усиливали впечатление. Патрик подумал, что Эфроим Хульт был, наверное, черт какой-то, а не проповедник, если ему такая роскошь даром досталась.