Пророчество
Шрифт:
Из-за дыма, конечно, многого не рассмотрела, но кое-что любопытное и необъяснимое увидела! Например, странного вида оружие, поражающее противника на расстоянии, подобно луку, но стреляющее невидимыми снарядами и намного быстрее. Или непонятные яблоки из черного железа, что разлетаются на гремящие огненные шары, бешеная энергия которых мгновенно выкапывает глубокие воронки в каменном полу и без труда разрывает толстые доспехи в щепки, словно те не из крепкой стали, а из прелого дерева.
Но самую жуткую картину я собственными глазами наблюдала, когда один из обвиняемых эльфов — тот, что нарядился в одежду такой же расцветки, как и у короля, подошел к усыпленному его величеству и воткнул ему кинжал в сердце. Затем злодей до неузнаваемости обезобразил лицо жертвы и сам… превратился в Гедеона! Один в один — не отличишь! Негодяй взобрался на трон и принялся выкрикивать команды, но никто из светлых не заметил подмены, и все слушались его.
Уверена, мои показания покажутся эльфам значительно интереснее, нежели показания Улисса. Но это будет потом. А пока нужно бежать отсюда, как можно скорее и как можно дальше…
Эх, все-таки я страшно невезучая. Как только решила убраться подобру-поздорову, зеленые побеги начали плавно опускать меня в тронный зал. Так и не поняла, растение так провисает под моей тяжестью или просто намеревается разгородить потолок, чтобы проветрить помещение. Попыталась карабкаться по ветвям обратно на крышу, но только усугубила ситуацию — не удержалась и рухнула прямо на острые клинки остроухих.
Дальше включились инстинкты. Выхватила у кого-то меч и снова благодаря урокам Вильхельма стала бороться за собственную жизнь. Так же, как в первые месяцы бродяжничества. Так же, как когда-то отстаивала свою честь на ночных улицах, заполненных разным сбродом. Так же, как и тогда, — одна против всех!
Особой надежды на спасение нет. Ведь я всего человеческая девушка, к тому же фехтование мне преподавал садовник. А эти — быстрые и ловкие светлые эльфы, к тому же профессиональные воины. Поражаюсь своей невезучести.
Надо же, а я до сих пор не мертва! Скорее всего, виноват тут ядовитый газ, воздействие которого затормаживает реакцию врага. Ну и еще группа знакомых дроу, что устроили яростное сопротивление в другом углу зала. Однако скоро порывы свежего воздуха сделают свое дело, и атаки стражников станут более точными. Ага, вот и мое первое ранение. Легкий порез. Но кто сказал, что этим и ограничится?
О, вижу Улисса! Заметил меня, улыбнулся. Приятно, чего уж таить. Хоть ситуация мало похожа на романтическую, но ответила ему тем же.
— Ло, милая, осторожнее! Держись, я спасу тебя! — крикнул он мне.
«Дурачок, что ж ты так клинком машешь, как оглоблей? Это я тебя сейчас спасу», — подумалось мне.
Чудом получилось не сдохнуть еще какое-то время. Мы даже сумели пробиться друг к другу, однако ощутимых преимуществ в обороне это не прибавило. Стражники все наседали и наседали, а силы все покидали и покидали нас. К пророку не ходи — мы обречены.
В какой-то момент стало на все наплевать. Пальцы сами разжали оружие. Я повернулась к Улиссу.
— Хочу умереть в твоих объятиях! — прошептала я и поцеловала ученика чародея в губы.
Влюбленный и счастливый парень тоже отбросил меч и притянул меня к себе…
«Нет, все-таки я очень везучая! Во-первых, кажется, нашла мужчину своей мечты! Во-вторых, моя новая подруга — сердцелистная лиана — спасла нас, выдернув прямо из-под носа злых ушастых и закинув на крышу. В-третьих, нам повстречался мой старый друг Вильхельм, который тоже оказался ушастым, но добрым и который помог нам незаметно выбраться из города.
Карета плавно покачивалась, колеся по ухабистой дороге. Бывший садовник рассказывал нам свою удивительную историю. Я, опустив голову на теплое плечо Улисса, улыбалась, а веки мои все медленней и медленней разлеплялись… Уф, как же жутко устала. Но уже можно расслабиться и поспать, потому что теперь все будет хорошо. Ведь я же неимоверно везучая!»
Сергей.
Вспомнилось первое свидание с Легендой. Тогда тело ее тоже было мертво, а не желающая расставаться с физической оболочкой душа мало того, что летала вокруг, различала окружающую обстановку и настойчиво атаковала меня ментально, требуя оживления, так еще воздействовала энергетическим полем на ни в чем не повинный комнатный цветок.
Сегодня же почему-то все мои ощущения напрочь отключены: в глазах лишь кромешная тьма, в ушах абсолютная тишина, нос не различает ни единого аромата, во рту пресное безвкусие, а нервные окончания по всему остальному организму перестали передавать сигналы боли.
Это и есть смерть?
Но я ведь продолжаю мыслить, значит, и жить продолжаю? Или не значит? Или все так происходит потому, что погиб я не в себе — в буквальном понимании данного выражения?
Интересно, а что же произошло с Теоной? Надеюсь, она пробудилась на Земле и навсегда останется в моем образе. Людские способности по сравнению с темноэльфийскими конечно же выглядят, мягко говоря, убого, но быть живым человеком, пускай и мужчиной, гораздо лучше, нежели трупом прекрасной женщины-дроу. Да и вообще, тело Сергея Тарасова — еще не самый худший вариант: не урод, молод, силушкой не обделен, скудоумием тоже вроде не страдаю. Последнее, правда, непринципиально, ведь, как показала практика, Теоларинэ и собственной мудростью пользоваться сможет.
Эх, прощай, мое солнышко, прощай, моя курносенькая прелесть, прощай, мое ушастое чудо, прощай, моя несостоявшаяся супруга. Постарайся сильно не горевать. А если сможешь, вернись и отомсти! Нет, не за меня. А за наше чувство и за нашего так и не родившегося ребенка. Я люблю тебя!
«Благодарю за комплименты, я тебя тоже люблю, потому и очередной раз прощаю слово „солнышко“, но, увы, мне не суждено проснуться на твоей планете и наказать виновных, — отозвалась вдруг королева клинков. — Похоже, мы как в сказке со счастливым концом — умерли в один миг».
«Дык, перед этим нужно было прожить долго и счастливо», — возразил я.
«Ну, мои сапоги, например, достаточно продолжительное время топтали бренный мир Пангеи».
«Да, если твои два с лишним тысячелетия и просуммировать с моими двадцатью с хвостиком годами да найти потом среднее арифметическое, то на каждого получится более чем по десять веков!» — поддержал я шутку.
«Жаль только, что из этого огромного срока вместе мы пробыли всего около двух месяцев», — взгрустнула Теона.