Чтение онлайн

– Если бы мы ехали по шоссе, то давно уже были на месте.

Птах опять покачал головой:

– Почему вы вечно так спешите? Какая разница - приедем мы часом раньше или позже?

Резонно рассудив, что если продолжать дискуссию и дальше, то Птах, пожалуй, еще примется читать ему лекцию об опасностях передвижения на дорогах, Атон решил сдаться. Повернувшись к окну, мальчик стал вглядываться в окружавшую их темень.

Возможно, именно этого делать ему не стоило. Неясные силуэты деревьев, мелькающие за окном, оживили в памяти Атона воспоминания о вчерашнем дне, о сновидениях минувшей ночи и о тенях, мерещившихся ему в коридорах интерната. И...

– Вы разговаривали с Цомбеком о происшествии в музее, ведь так?
– внезапно спросил он.

Теперь ему все казалось ясным. Фотографии не случайно находились на столе Цомбека в тот момент, когда он зашел.

– Я должен благодарить именно вас за то, что отец ничего не узнает?

Птах улыбнулся:

– Скажем так: я убедил его в том, что ты не виновен в случившемся. Это было не очень-то сложно.

– Убедили Цомбека?
– недоверчиво переспросил Атон. Еще никому не удавалось убедить директора Цомбека в том, в чем бы он не хотел быть убежденным.

– Но как вам это удалось? Или вы пригрозили ему проклятием фараонов?

Птах рассмеялся. Внезапно сильный толчок сотряс машину. Атон изо всех сил вцепился в сиденье, пока Птах, чертыхаясь, с трудом пытался удержать руль. «Мерседес» накренился и, едва не опрокинувшись, двумя колесами съехал с асфальтированной дороги. Лишь в последний момент Птаху удалось справиться с управлением, и он вырулил на обочину. Ощутимый крен на правое переднее колесо и характерный хлюпающий звук свидетельствовали о лопнувшей шине. Нервный взгляд Птаха в зеркало заднего вида и его чрезмерная озабоченность не ускользнули от внимания Атона.

– Видишь теперь, что я имел в виду, - произнес он.
– Если бы мы ехали быстрее, я бы, наверное, вообще не справился с машиной!

Атон не отвечал. Он отчетливо ощущал, что не это было основной причиной беспокойства Птаха. Торопливо отстегнув ремень безопасности, он протянул было руку к ручке дверцы, однако Птах остановил его:

– Сиди!

Голос его был столь резок, что Атон замер на месте, удивленно глядя на египтянина.

– У нас ведь шина проколота, - произнес он.
– Я могу помочь вам заменить колесо.

Птах отрицательно замотал головой:

– Я и сам справлюсь. Ты останешься в машине!

Тон, которым были произнесены эти слова, давал понять, что это приказ, не терпящий возражений. Откинувшись на сиденье, Атон ошарашено уставился на Птаха, вылезающего из автомобиля. Быстрыми шагами тот обошел машину кругом и, озабоченно оглядевшись по сторонам, склонился над правым передним колесом. Мысль о том, что здесь что-то не так, не покидала Атона. Птах явно вышел из себя не из-за лопнувшей шины. Он не был похож на человека, внезапно осознавшего, что могло бы с ними произойти, не справься он с управлением. Нет - он вел себя так, словно от кого-то скрывался. Но от кого?

Не обращая внимания на недовольный взгляд Птаха, Атон открыл дверцу и вышел из машины. Птах не произнеся ни слова обошел «мерседес» и открыл багажник. Атон последовал за ним. Хотя египтянин продолжал хранить молчание, взгляд, которым он одарил Атона, когда тот также молча наклонился вперед и извлек из багажника домкрат, был весьма красноречив. Атон был уверен, что единственной причиной, по которой Птах не настаивал, чтобы он вернулся в машину и запер двери, было то, что в таком случае ему пришлось бы объяснять, почему он этого требует.

Пока Птах, казалось, без особых усилий тащил из багажника тяжеленное запасное колесо, Атон, присев возле «мерседеса» на корточки, попытался отыскать подходящее место для домкрата, чтобы приподнять автомобиль. Это было не так-то просто: после недавнего дождя домкрат едва ли не наполовину увязал в грязи. Птах беспомощно взглянул на Атона. То, что египтянин непрактичный человек, Атон понял еще после первой их встречи. И тем более было удивительно, что он собирался поменять колесо самостоятельно.

– Вам нужно вырулить обратно на дорогу, - распорядился Атон.
– Здесь оставаться слишком опасно.

Птах хотел уже было влезть в машину, но Атон опять окликнул его.

– Установите предупредительный треугольник, - сказал он, показывая на поворот, начинающийся в двадцати метрах сзади от машины.
– Дорога здесь довольно узкая. И если кто-то выскочит из-за поворота, то с ходу врежется прямо в нас. На лице Птаха отразилась еще большая досада, однако он прекрасно понимал, что Атон был прав, и поэтому промолчал и послушно вытащил из багажника треугольник, а в придачу еще и мигающий указатель поворота.

– Но ты остаешься у машины, - отрезал он, когда Атон вновь поднялся на ноги.
– Независимо от того, что произойдет дальше.

Мальчик кивнул, и Птах отправился к повороту. Атон следил за ним взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду, затем обернулся и принялся внимательно рассматривать кромку леса. Ему не давал покоя вопрос, почему же Птах так озабоченно поглядывал в ту сторону и что могла означать его последняя загадочная фраза. Что же, черт побери, здесь происходит?

Он готов был поклясться, что ощущает какую-то угрозу. По крайней мере Птах вел себя именно так, и, судя по его странному поведению и не менее странным намекам, это было серьезно.

Однако понять это что-либо было невозможно. Наибольшей опасностью, угрожавшей Атону в течение двух последних лет жизни, была хорошая трепка, которую мог задать ему Вернер вместе со своими дружками. Кроме того, при нем не было никаких ценностей, а родители Атона не столь состоятельны, чтобы речь могла идти о похищении. Такое происходило только в кино.

Какое-то движение у самой кромки леса прервало ход мыслей мальчика. Столь мимолетное, что Атон едва успел заметить его краем глаза - чуть дрогнули ветки деревьев да зашуршал случайно уцелевший листок, скользнула смутная тень. Но теперь он был уверен, что тень ему не померещилась! Что-то двигалось там, за деревьями, и Атон вдруг отчетливо почувствовал, что кто-то за ним наблюдает.