Чтение онлайн

– Ты пьешь? – это удивило вампира.

– Тебе-то что с того? – голос усталый и злой.

– Я волнуюсь за тебя, – честно ответил он, но Юна в ответ лишь засмеялась. Истерично.

– Ты волнуешься за свою власть. Не надо меня с ней путать, – прорычала она. – Не беспокойся, я не собираюсь убивать себя, так что твоей власти ничего не угрожает.

– Ты ничего не поняла, – приблизившись к ней, прорычал вампир в ответ.

– Что я не поняла, Велеслав? – отточенным лезвием режет своим холодом ее голос. Вампир только сейчас заметил, что на девушке его рубашка, а в пепельнице та же марка сигарет, которую он курит.

– Ничего ты не поняла. Мне не нужна власть, если ты не с ней. Я люблю тебя, глупышка, – Велес ободряюще улыбнулся. А потом вампира накрыла волна ее ярости, которую, впрочем, Юна смогла быстро подавить.

– Я не верю, – четко и размеренно произнесла девушка, она использовала силу пророчицы в этот момент. Вампир ощутил, как волной цунами надвигается эта сила, но стоило ей приблизится к нему, как она отступила. Сейчас у Велеслава был иммунитет к, казалось бы, совершенной силе возлюбленной.

– Не веришь?! – он тоже разозлился. Зато соображать стал куда четче и быстрее. Ему потребовался всего лишь миг, чтобы принять решение. Щиты, обычно сдерживающие его дар, рухнули, выпуская истинные чувства Велеслава на волю.

Руки вампира легли на щиколотки девушки. Немного левитации. Резкий рывок на себя, и Юнона оказалась сидящей на столе перед ним. Велес с жадностью поцеловал свою женщину, руки начали блуждать по ее телу, выметая из его головы последние мысли.

Софья едва не задохнулась под напором его желания, хоть оно было не единственным сильным чувством. Нежность, забота. Но… это ли есть любовь? Страсть? Может ли она быть основой любви? Ответ очевиден. Нет. Можно ли из-за одной только страсти связать свою жизнь с кем-то без права когда-то освободиться? Нет. Единственная причина, по которой он вернулся, была в том, что ему нужна была власть. А раз так, то зачем жалеть себя… и его?

– Что совсем припекло, да? – жестко рассмеялась она, когда вампир оторвался от ее губ. – Ты же теперь вынужден довольствоваться мной одной, не так ли, Велес?

– Софья! – настоящее имя уже обрело над ней власть. И сейчас оно подействовало словно ушат холодной воды.

– Что? – выдохнула она.

– Ты маленькая неумеющая прощать ведьмочка, но я люблю тебя, – его отчаянной нежности было столько, что девушке казалось: протяни руку и обязательно коснешься ее.

– Знаю. Ты сам сделал меня такой, – выдохнуть, чтобы решиться.

Она больше не могла сопротивляться себе. Жадные до прикосновений пальцы зарылись в его густые и шелковые волосы. Тело само выгнулось на встречу.

– Научи меня вновь доверять тебе, – выдохнула Софья ему в губы.

Что помнила она о той ночи? Жар, страсть, в которой, оказалось, сгорела ее вера этому вампиру. Сейчас все было по-другому. Настойчивые, но нежные губы лишь на миг встретились с ее, чтобы отправиться путешествовать по ее телу. Велеслав прикусил мочку ее уха, и девушка не смогла сдержать стон. Ее пальцы лихорадочно начали искать опору, пока не впились в кажущиеся каменными плечи. Шея. Плечо. Ключица. Она закусила губу, сдерживая стон. Его руки поднимались навстречу губам: прошлись по бедрам, чтобы затеряться под рубашкой.

Его настойчивость и нежность пьянили, кружили голову. Каждое прикосновение, каждый поцелуй заставляли трепетать. Тело жаждало его ласк, оно готово было доверяться и довериться. Но где-то в душе все еще был шип неверия.

– Веришь? – требовательно. Глаза в глаза.

– Нет… – хрипло. Неуверенно.

Легкое касание губ губами. Поцелуй нарастал стремительно, заставляя сердце стучать гулко и быстро. Пальцы переплелись. Легко и естественно. Велес давал ей время решить, давал право выбора. Сейчас. Вот только мысли из головы вымывала страсть. Его или ее собственная? Софья уже не могла разобрать. Отделить свои чувства от чувств любимого. Верить или нет? Так сложно решить, когда любишь, но помнишь боль обмана.

– Я люблю тебя, – прошептали его губы.

– Я тоже…

Она выбрала верить. Верить в любовь. В его любовь…

Очередной совет начался точно по расписанию. Сегодня слово держала Говорящая за Оборотней, а он мог спокойно понаблюдать за происходящим вокруг. Велигор не скрывал, что в Совет привело его не тщеславие или желание обрести власть, нет, им двигали обязательства перед сестрой. Теперь они были исполнены, и мужчина постепенно начинал думать о своей собственной жизни и своих желаниях.

Велигор посмотрел на новую правящую чету и не смог скрыть улыбки. Пальцы возложенных на Сердце рук правителей были переплетены. За все время, пока Велирада несла бремя Пророчицы, он ни разу не видел подобного. А сейчас власть была в надежных и уверенно-заботливых руках. В какой-то мере он даже был рад тому, что все сложилось именно так. За свою весьма не короткую жизнь маг убедился, что власть – это не то, чем бы он действительно хотел заниматься всю жизнь, а у правителя нет других вариантов…

Он улыбнулся. На душе впервые больше чем за четыре столетия было легко и светло. С этой ночи Велирада свободна. Маг знал, что это единственное необходимое его сестре. Он уже почти смирился с потерей, но прощание все равно вышло болезненным. Велирада ушла за грань, оставив ему в наследство знания. Знания, которые ему были не нужны. Если бы у него был шанс выбирать, Велигор предпочел бы полное незнание всей подковерной игры судьбы. Лестно, конечно, знать, что именно он должен был стать правителем сумеречной стороны земли русской. Вот только момент упущен. И упущен не вчера, а несколько веков назад. Ошибка высших сил. И его сестра заплатила за нее сначала счастьем, а потом и жизнью. Пророчица – Мать, но народу необходим и Отец. И истинная задача Правительницы привести к власти того, кому должно держать ее в руках.

Судя по всему, высшие силы учли прошлый опыт… И новая Пророчица привела на трон нужного. У нее не было выбора, у нее не было шанса. Лишь долг, о котором она не знала. Заложница высших сил, та, что должна… Он еще раз посмотрел на пару, восседающую на троне. Долг долгом, но она смогла стать счастливой и это ее заслуга, вопреки им и самой себе.

– Будьте счастливы, – прошептал Велигор слова, словно молитву.