Пророк

– Если вы в… правительстве, то в пяти кварталах.

– Такой шанс упускать нельзя, – сообщил человек водам Амура и щелчком отправил в них наполовину выкуренную сигарету. – Может я и не смогу вернуться, но… возможны варианты.

Высокий, тёмноволосый, чуть полноватый мужчина лет тридцати стоял на набережной реки уже около часа. Он почти не двигался и довольно часто курил. За проведённое у кованной решётки время в свинцовые воды Амура отправилось уже шесть окурков. Человек размышлял.

Его не особенно заботил холодный октябрьский ветер, выжимающий из глаз слёзы и треплющий полы тёплого пальто. Не волновал находящийся в самом разгаре рабочий день. Не тревожили мысли о множестве дел, которые предстояло решить сегодня. Мужчина даже телефон отключил, чтобы ничто не могло прервать его размышления. Или разговор с самим собой. Хотя… Размышления – это ведь и есть разговор с собой.

– Реабилитация возможна, если я смогу вытащить этого идиота из дыры, куда он себя затолкал, – продолжил человек негромко. Легонько пнул ногой ограждение, не в раздражении, скорее в попытке немного согреть ноги. – После открытия дара о прямом возвращении и говорить нечего. Князь не променяет пророка на смутьяна, сколь бы не была дорога родная кровь. Значит – чужое тело. Нарышкин говорил, что это возможно в теории. Значит надо сподвигнуть подменыша на детальный разговор с москвичом. После. Когда он окажется на свободе. Да, так и поступим.

Он вынул из кармана пальто пачку сигарет и чертыхнулся, обнаружив, что выкурил последнюю. Аккуратно донёс картонную коробочку до урны. Вытащил из другого кармана телефон, пробудил его долгим нажатием. Ещё раз выругался, обнаружив на ожившем экране три пропущенных вызова от абонента “Сам”.

– Или не стоит? Кем бы я не вернулся в родную Параллель, на мне всегда будет клеймо предателя. Меня не подпустят ни к власти, ни к деньгам. Будет только пустое прозябание под постоянным контролем, и это в лучшем случае. Если вернусь… Здесь же надо мной никого, кто знает правду. А значит, никого, кто может помешать. Что же выбрать?

Некоторое время мужчина ещё крутил в руках телефон, после чего нажал на последний пропущенный вызов.

– Что-то случилось, Николай Олегович? – спросил, направляюсь к неподалеку припаркованному серому кроссоверу “Infiniti”. Голос мужчины был спокоен. С недавних пор он мог себе позволить пропустить звонок от губернатора области. – Мне надо было подумать и я отключал телефон.

– Хотел с тобой посоветоваться по нашему проекту. Возникли, как мне кажется, осложнения, – собеседник никак не выразил своего неудовольствия от того, что ему, первому лицу области, не удалось дозвониться до своего пресс-секретаря сразу. – Далеко сейчас?

– Подъезжай.

Отключив связь, мужчина позволил себе намёк на улыбку. В этой Параллели всё идёт по плану. Ещё год, и губернатор будет у него с руки есть. А там можно и покинуть здешнее захолустье. Перебраться в Москву. Развернуться уже по настоящему.

Игорь Антошин, бывший обер-секретарь князя Благовещенского и Тындинского, ухмыльнулся уже шире. Его позабавили собственные мысли. В здешнем мире история пошла совсем не так, что сделало Благовещенск не центром международной торговли на азиатском направлении, а сырьевым придатком и провинциальным областным центром. При тех же стартовых условиях, что и в родном мире, здешние князья умудрились никак не использовать уникальные возможности пограничного города.

С другой стороны – одна страна. От Европы до Японии, от северных морей до Империи Мин… Китая. Серьёзная территория, огромный потенциал и крайне слабая его реализация. Это можно исправить, Игорь даже примерно понимал как. Но придётся положить на это всю жизнь. И забыть о возвращении в родной мир.

– А может всё-таки именно так и поступить? – произнёс он, остановившись у машины. – Возвращение домой – это тупик. Чем жизнь в глуши отличается от моего сегодня? Да ничем! Но только тут есть перспективы, а дома – я очень не уверен.

Хмыкнув, мужчина сел в машину и завёл двигатель. Рванул с места, заставив испуганно вздрогнуть идущую к набережной мамочку с коляской. Ему нравилось так ездить. Быстро, рискованно и… просто так. Не спеша на встречу, не сбегая от преследования боевиков. Просто потому, что можешь.

От автора: Дорогие читающие эту книгу люди. Важно помнить, что перед вами черновик, на написание которого у меня ушло где-то три с половиной месяца. Другими словами, что-то будет изменено (кое-что я вижу уже сейчас), что-то сокращено, а что-то, наоборот, расширено. Если кому-то режут глаза нестыковки, дождитесь отредактированной версии. За правки я возьмусь где-то в феврале 2019 года.

Приятного чтения!

Гнев прошёл. Он душил меня все три дня плена, а сегодня отступил. Точнее, даже избавился от шлаков и примесей, переплавившись в злость. В чистую, холодную и очень расчётливую злость.

“Хотите войны? – посверкивала она ледяными гранями, наполняя всё моё существо решимостью и азартом. – Будет вам война! Решили, что взяли меня за причинное место? Ладно, продолжайте так думать!”

Злость напомнила мне, что я уже не такой, каким был чуть больше месяца назад. Прежний я, скорее всего, смирился бы. Сел бы на попу и ждал, пока явится княжеская конница с его же ратью.

“Что я могу поделать? – спросил бы прежний Антошин, чернильная душа и, нелегко это признавать, довольно нерешительный тип. – Кругом враги, их возможности и решимость просто поражают. А я один и даже даром пользоваться не могу!”

“Для начала – не ныть! – сказал бы ему я нынешний. – Дар штука хорошая, но мозги же тебе никто десертной ложечкой не выковырял? Включай их и придумывай, как выбраться!”

Три дня, с момента моего похищения доминиканцами, я плыл по течению. Слушал магистра Ордена, смотрел ролики, которые готовили явно для меня, читал, ел, спал и, если кого-то интересует, регулярно посещал уборную. С постоянным призраком за спиной, видящий держался за моим левым плечом шагах в трёх даже там. Его поселили в соседней келье, через стенку от меня, чтобы он глушил мой дар постоянно. Единственное на что не влияли его способности, так это на визиты моего двойника. Но это была какая-то хитрая ментальная техника, а не магия – так ещё дядя Ваня в своё время сказал. И это хорошо, а то совсем без союзников оказаться в плену было бы кисло.