Пророк
Шрифт:
– Ладно, – сказал Джон. – Неплохо.
Карл перемотал пленку назад, чтобы проверить запись, и они услышали громкий и отчетливый голос Энджи. Мама вручила Лесли исписанный лист бумаги, над которым она работала днем, – полный текст телефонного разговора неизвестной девушки со «службой спасения».
– Мама, ты чудо! – воскликнул Джон.
– Карл сделал несколько копий, по одной для каждого, – сказала Мама, раздавая страницы.
Лесли перечитала текст, подчеркивая ключевые слова.
– Полагаю, среди всего прочего нужно будет заставить ее произнести некоторые из этих ключевых слов – любые слова, которые она произносит по особенному.
– Это будет трудно, – заметил Джон. – Если бы она шепелявила или картавила, было бы проще.
– Ладно, будем надеяться, мы узнаем знакомые интонации. Джон снова взглянул на часы.
– Восемь тридцать четыре. Там становится все позже и позже.
– Давайте лучше помолимся, – сказала Мама. Они склонили головы, как это принято, и Мама произнесла короткую молитву:
– Дорогой наш Отец Небесный, мы просим Твоей Божественной помощи в этом нашем предприятии. Дай нам узнать Истину, дорогой Бог, и пусть Истина освободит всех, имеющих отношение к этому делу. Мы обращаемся к Тебе во имя драгоценного Иисуса Христа. Аминь.
– Аминь, – хором повторили все.
– Да поможет нам Бог, – сказала Лесли, поднимая трубку. Потом она заглянула в записную книжку и набрала номер.
Карл включил магнитофон, и они с Джоном надели наушники. Мама придвинулась вплотную к Карлу, чтобы все слышать.
Длинный гудок. Никакого ответа. Лесли бегло просматривала свои записи, прикидывая, как начать разговор.
Еще один гудок.
Щелчок.
– Алло?
Если до сих пор Лесли смотрела на Джона и Карла, то теперь переключила все внимание на молодую девушку, находившуюся от них на расстоянии двух часовых поясов.
– Алло, я хотела бы поговорить с Шэннон Дюплиес.
– Кто ее спрашивает?
– Мм... Лесли Олбрайт. Я работаю в новостях Шестого канала. Это Шэннон?
– Да. – Голос звучал неуверенно, недоверчиво.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Извините за поздний звонок. Надеюсь, я вас не разбудила? – Лесли закатила глаза в отчаянии от того, что ей приходится вести подобный разговор.
– Я еще не ложилась.
– Послушайте... ээ... мы думаем сделать еще один сюжет о первой стипендиатке Мемориального фонда Хиллари Слэйтер... ну знаете, хотим просто рассказать о ваших делах, ваших планах на будущее...
– Простите? – Похоже, Шэннон не улавливала мысль собеседницы.
Лесли увидела какое-то слово в тексте, лежащем перед ней.
– Вообще-то мы хотели обратиться к вам письменно с этой просьбой, но не смогли достать ваш адрес. Мы знаем, что выучитесь в университете Мидуэстерн, но не знаем точный адрес.
– Вам нужен адрес?
Лесли понимала, что подвела Шэннон к ключевой фразе, но не могла сообразить, как заставить девушку произнести ее.
Лесли продолжала: «Заставь ее говорить, заставь ее говорить».
– Ээ... конечно. Вы можете дать мне его?
– Абонентский ящик 9921, университет Мидуэстерн...Лесли записала.
– Отлично. Собственно, я звоню вот с какой целью: мы хотели спросить, дадите ли вы согласие на то, чтобы мы сделали еще один сюжет о вас – о вашей жизни, ваших делах. Сюжет послужит вроде как продолжением истории о Хиллари Слэйтер и стипендиальном фонде, учрежденном губернатором.
– Угу. – Больше Шэннон ничего не сказала. Лесли пришлось задать еще один вопрос: эту девушку было непросто разговорить.
– Так вот, во-первых, насколько мы поняли, вы с Хиллари были близкими подругами, верно? Секундная заминка.
– Да, в общем... да, верно. Мы учи... – Последнгя фраза прозвучала неразборчиво.
– Извините? Кажется, какие-то помехи на линии. Шэннон заговорила громче:
– Я сказала, мы учились в одной школе.
– Замечательно. Вы можете поделиться самым дорогим своим воспоминанием о ней? Опять заминка.
– Ммм...
– Что вам больше всего запомнилось в Хиллари?
– Ну... – Продолжительная пауза.
– Алло?
– Я не буду... Я... я не могу говорить о Хиллари. О Господи! Что дальше?
– О... извините. Вероятно, эта тема все еще очень болезненна для вас...
– Пожалуй, мне вообще не следует разговаривать с вами. Джон и Лесли мгновенно переглянулись.
– О, очевидно, сейчас не время? – осторожно продолжала Лесли. – Уже поздно, я понимаю. Все-таки два часа разницы, правда?
– Я не могу разговаривать с вами.
– Вы не можете разговаривать со мной?
– Да. Я... это действительно ни к чему. Я не хочу в этом участвовать, понятно?
Лесли чувствовала: она теряет контакт.
– Мы ни в коем случае не вынуждаем вас говорить на темы, для вас неприятные...
– Я не буду... Послушайте, дело не в вас. Я просто не хочу говорить об этом.
– Значит... вы не даете согласие на очередной сюжет, на...Щелчок. Шэннон Дюплиес повесила трубку. Лесли положила трубку на рычаг, страшно злая на себя, но Джон сразу успокоил ее.
– Эй, ты все сделала замечательно. Думаю, у нас достаточно записано.
Но Лесли все еще расстраивалась.
– С этой девушкой что-то не ладно. Карл отмотал пленку назад.
– Она напугана, разве непонятно по голосу? Джон бегло просмотрел текст.
– Что ж, у нас есть одна законченная фраза – «Вам нужен адрес?» – плюс одно «алло», одна «Хиллари» и три «не могу».Может, мы найдем еще что-нибудь, когда прослушаем запись.
– Это она, – сказал Карл. – Без вопросов.
– Это она, – подтвердила Лесли.
– Давайте прослушаем запись, – сказал Джон. Они прокрутили пленку до фразы: «Вам нужен адрес?», и Джон дал Карлу знак остановиться здесь. У Джона был Папин магнитофон, в котором стояла кассета с записью звонка в«службу спасения». Он прокрутил пленку до того места, где девушка произнесла фразу: «Вам нужен адрес?»