Прощай, Америка!
Шрифт:
«Или должен», – возразил себе Лукаш, подумав.
Но то, что вчера, во время негритянского… пардон… афроамериканского бунта в полном составе накрылась китайская группа – это уже похоже на тенденцию. Китайские оперативники работали в Штатах давно, красиво работали и аккуратно, хоть в учебник вставляй. Но вчера вечером никто из них, несмотря на весь профессионализм и подготовку, не смог увернуться от обычных погромщиков.
Никто из двенадцати человек. Три девушки и девять мужчин. Причем двое пропали без вести.
А за два дня до этого, отправившись на операцию в Мериленде, в засаду попала группа из ЕС, ребята из Польши. Отправились парни в провинцию на двух машинах, напоролись на грабителей. Тамошние отморозки взяли себе за обычай вначале расстреливать машины, а потом уж собирать материальные ценности.
Машины были сожжены вместе с убитыми, два тела обнаружены не были. И в сводки происшествие не попало. Вернее, попало, но как один из многочисленных фактов растущего напряжения в стране, по документам вся группа была из местных, так что все выглядело так, будто плохие американцы убили своих сограждан. В сгоревшей машине было обнаружено довольно большое количество огнестрельного оружия, и полиция предположила, что это конкуренты перехватили груз наркотиков или крупных сумм денег у курьеров. Так что и пассажиры машины тоже были вроде бы из плохих. Никто особо и рыться не стал.
Лукаш закрыл глаза, несколько раз вдохнул и выдохнул.
Честный Петрович отдельно указал, что эта информация о тех, в ком он точно уверен. Но не исключено, что были и другие группы.
Что значит, не исключено, кстати? Точно – были. Наверняка работали израильтяне, с высокой степенью вероятности по штатам шныряли британцы в поисках ирландских боевиков. Да любая страна могла найти повод и причины для силовых акций в Соединенных Штатах Америки. Кто-то подбирал остатки прошлого, кто-то готовил базу на будущее.
«Что получается, – спросил у себя Лукаш. – Получается, что кто-то… кто-то очень влиятельный, информированный и решительный начинает… или продолжает зачистку пространства. Предположим даже, что началось все именно с ликвидации польской группы.
Нет, стоп. В прошлом месяце что-то там произошло с представительством Интерпола. Четверо ушли на яхте в море, связь прервалась, яхту нашли перевернутой, одно тело запуталось в такелаже, три – исчезли.
Как предположили в береговой охране – утонули.
А что еще предположить?
Пулевых отверстий в корпусе яхты не было, погибший – захлебнулся, прижизненные синяки, обнаруженные на теле, могли быть получены во время катастрофы. А сама катастрофа… Ну, ветер налетел. Синоптики, правда, вроде бы шквалов не зафиксировали, но никто ничего по этому поводу вслух не говорил. На море бывает всякое.
И на дорогах в наше время бывает всякое. И во время погромов может пострадать кто угодно. И снайпер случайно мог расстрелять именно машину с немецкой группой. Все может быть. В отдельности. А вместе…»
Лукаш запустил программу уничтожения файла.
Нет, даже если кто-то и обнаружил бы материал, то ничего особо криминального в этом не было. Способность Лукаша находить жареную информацию общеизвестна, Петрович убил на создание этого мифа кучу времени, денег и сил, так что… Но все равно не стоило культивировать небрежность.
Может быть, еще завести привычку вытирать за собой отпечатки пальцев, как тот неприятный тип с немецкой фамилией. Замшей. Или фланелью.
Лукаш выключил инфоблок, встал из-за письменного стола и прошелся по комнате.
Он уже называл Петровича сволочью сегодня? Наверняка называл, как же без этого. Вот все у Петровича так, непросто и с подковыркой. Да, он проинформировал Лукаша, спасибо ему. И что теперь Лукашу с этой информацией делать? Принять меры к обеспечению своей безопасности? Как же, как же…
В кино, может, главному герою и удается ускользнуть от группы специалистов, собравшихся его уконтрапупить, в реальной жизни этот номер проходит далеко не у всех. Профессионалы – они на то и профессионалы, чтобы делать свою работу чисто и четко.
В принципе, у потенциальной жертвы всего два варианта действий: бежать, никого не предупреждая, или залечь на дно в каком-нибудь надежном месте. И в обоих случаях стрелять на поражение и без предупреждений в любого, кто хоть как-то вызовет подозрение. А что делать, если ни один вариант не подходит? Просто жить. Просто ходить и надеяться, что его минует чаша сия.
В конце концов, в городе миллион человек. Какова вероятность того, что выберут именно его? В процентах? В юности эта мысль очень утешала Лукаша, пока его не огорчил инструктор.
– Вот смотри, – сказал инструктор, – толпа. Тысяча человек стоит плечом к плечу на площади. Смотришь? – Смотрю, – сказал Лукаш, и в самом деле попытавшись представить себе эту картину. Площадь, толпа. Все стоят, не шевелясь и молча.
– А теперь кто-то бросает в эту толпу с самолета камень, – сказал инструктор. – Сволочь, – засмеялся Лукаш. – Сволочь, – согласился инструктор, но какова вероятность того, что камень попадет в тебя, ты ведь тоже в толпе. Какова вероятность?
– Одна десятая процента, – быстро подсчитал Лукаш, – а что? – Немного? – Немного. – Ты бы согласился рискнуть с такой вероятностью поражения? – Да. – Одна десятая процента… а для любого другого человека в толпе? – Тоже одна десятая…
В этом месте разговора Лукаш заподозрил подвох, но не сразу сообразил, в чем именно.
– А какова вероятность того, что камень попадет хоть в кого-нибудь из стоящих на площади? Не сто процентов, часом?