Прощай, мисс Совершенство

– Тебе когда-нибудь хотелось просто… просто сбежать? – спросила Бонни.

– От чего сбежать?

– Ну, так. От жизни.

– От жизни не сбежишь, – сказала я, откидываясь на подушки. Мы пытались делать уроки у нее в комнате: я на диване, она на кровати. – Вернешься – а она тебя дожидается.

– А можно и не возвращаться к старой жизни, – сказала Бонни. – Можно начать новую.

Я покачала головой:

– Думаю, заново начать тоже не получится. Это все равно значит бежать от себя. А это невозможно. Ты с собой навеки, навсегда. Куда ни иди.

Тишина.

– А что такое? – спросила я, изогнув шею, чтобы посмотреть на Бонни. Она сидела в противоположном углу комнаты.

Бонни пожала плечами:

– Ну это… Да просто экзамены, знаешь?

Я улыбнулась. Еще как знаю.

– Да, и я бы сбежала от экзаменов. Но только если ты убежишь со мной. И Коннор тоже.

Коннор – это мой парень. Я подумала немного и добавила:

– И Дейзи.

Моя сестренка.

– И чтобы мы успели обратно к Ли-Фесту.

– Это называется не побег, а каникулы, – сказала Бонни.

– Ну и отлично.

Я перелистнула страницу учебника по биологии и вздохнула. Столько всего, что я никогда не узнаю и не пойму! В груди появилось знакомое ощущение – будто что-то сжалось.

– Может, тогда ты сбежишь одна.

– Возможно, – сказала она.

Я расслышала в ее голосе улыбку.

– Только сообщи мне заранее, ладно?

Я пыталась читать главу о кроссинговере, но отвлеклась, потому что подумала про кроссовки. Мне нужны новые кроссовки. Может, купить те, со стразами, которые я видела на рынке?

– СМС отправь. Ну или открытку.

– Ладно, – сказала она.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Пока я моюсь в душе, приезжает полиция.

Разумеется, я замечаю не сразу: душ в субботу днем для меня – это целый ритуал. Когда полицейские переступают через порог, я, с ног до головы покрытая пеной с ароматом чайного дерева и мяты, во все горло ору песни из «Короля Льва».

Видимо, из-за пения я не слышу, как Кэролин, моя приемная мать, стучит в дверь ванной. И, может, поэтому она решает нарушить самое священное из правил дома МакКинли: заходит внутрь и молотит кулаком в стекло душевой кабинки.

Разумеется, я начинаю вопить.

– Иден! – совершенно некстати кричит она, если учесть, что а) я уже обратила на нее внимание, б) в душе, кроме меня, нет никого. К кому еще ей обращаться?

Должна сказать, что вообще-то это совсем на нее не похоже, и именно из-за этого я выключаю воду и просовываю в дверь голову. С волос капает на пол.

– Чего?!

– Не могла бы ты спуститься вниз, когда закончишь? – спрашивает она своим обычным, спокойным тоном, словно в просьбе нет ничего неожиданного.

– А что такое?

– Приехала полиция, – отвечает она. – Хотят поговорить с тобой.

Глаза у меня чуть не вываливаются из орбит.

– А что такое? – опять спрашиваю я, на сей раз паникуя еще больше.

Ответ Кэролин приводит меня в ужас:

– Я думаю, ты знаешь, в чем дело. Спускайся минут через пять, хорошо?

Я хочу закрыть дверь кабинки – отчасти чтобы побыстрее вымыться, но еще и для того, чтобы Кэролин не прочла того, что было написано у меня на лице. Она протягивает руку, чтобы остановить меня.

– Мама Бонни тоже пришла, – сообщает она и отпускает дверь, которая закрывается прямо перед моим ошеломленным виноватым лицом.

Я и правда знаю, в чем дело.

Не потому, что я ждала полицию, и не потому, что я совершила какое-то преступление. Сегодня утром я получила сообщение от моей лучшей подруги Бонни: «Я решилась! Мы с Джеком сбегаем. ЙЕЕЕЕ!!!! Никому не говори! Потом позвоню! Ххх». Говоря «сегодня утром», я имею в виду 4.17 утра.

Признаю: вне контекста это звучит немного пугающе – особенно со всей этой полицией у дверей. Однако когда я прочла сообщение несколько часов назад, в полудреме, едва соображая, что там написано, – мне не стало страшно. Я даже немного разозлилась: мы с Бонни собирались сегодня в Кентербери, и ее внезапный отъезд означал, что теперь мне нечего делать целый день. Мы договорились, что не будем сегодня ничего зубрить к экзаменам и расслабимся: единственный раз, когда она отступила от своего дико строгого графика, которому следовала с самого апреля. В среду у нас первый экзамен: биология. Еще пять дней.

Я ответила единственным допустимым образом: «Э?»

«Не могу сейчас говорить! Позвоню потом! Если будут спрашивать, скажи, что я тебе ничего не говорила! У меня ПРИКЛЮЧЕНИЕ! ‹3 xx»

Я ни на секунду не поверила, что Бонни всерьез решила сбежать: во-первых, это совсем не в ее духе, а во-вторых, с чего бы ей вообще убегать. Наверное, она преувеличивает. Осталась на ночь у своего тайного бойфренда (подробнее о нем позже) и не сказала маме. Решив больше об этом не думать, я бросила все силы на спасение своего выходного.

И поэтому, когда в субботу днем ее мама позвонила Кэролин спросить, не писала ли мне Бонни, я, как и обещала, ответила отрицательно.

– У вас разве не было на сегодня планов? – спросила Кэролин, прижав трубку к груди.

– Были, но Бонни вчера вечером их отменила. Не знаю почему.

– Вчера вечером? – повторила Кэролин.

– Угу.

– И с тех пор вы не разговаривали?

– Не-а.

Я совершенно за нее не беспокоилась: Бонни попросила меня молчать, ну я и молчала, а остальное уже было ее личным делом. Обещание – это обещание, и лучшая подруга – это лучшая подруга. Но, чтобы отвести от себя подозрения и сделать историю правдоподобнее, я добавила: