Прощай, предатель
Шрифт:
– Верно, не общепит, – поддержал я. Женщинам легче, если игра идет на их поле. Мужикам, кстати, тоже…
– Вот именно, – подхватила она. – Только попробуй кого-нибудь не так обслужить… Вылетишь с работы в один миг. У нас все девчонки дрожат.
– Ну что ж, вежливость – не самое худшее в этой жизни, – вставил я свое слово. – Заработок-то хоть приличный?
– Вполне. Нам с мамой хватает и еще остается.
– А бывший муж не помогает?
– Да он вообще… Слушай, а как ты узнал, что я была замужем?
– Чтобы такая красивая женщина и ни разу не побывала замужем?
– Я так старо выгляжу… – неожиданно сникла Катя. Кажется, я немного дал маху со своей проницательностью.
– Я тебя обидел?
– Ерунда… Просто мне не хочется вспоминать о прошлом. Хочу жить настоящим!
– Тогда приступим!
…Динозавры… Герои нашего времени. Большие, механизированные, пестро раскрашенные зубастые красавцы… Громко щелкают челюстями, издают рычащие звуки, глазами мечут молнии (для этого специально вмонтированы яркие фонарики). Никому не страшно, даже очень маленьким детям…
– Ты коммерсант, я правильно угадала?
Побродив с полчаса по выставке и дав динозаврам вволю попялиться и пооблизываться на нас, мы зашли в небольшое летнее кафе напротив Парка юрского периода.
– Как тебе сказать… – наигранно замялся я.
– Коммерческий директор какого-нибудь совместного предприятия! – продолжила Катя.
– Почти угадала, – пожал плечами я.
– У тебя дорогой костюм, ты всегда в хорошем настроении… Обедаешь в ресторанах уровня не ниже, чем наш. А в Москву приехал подписывать очередной договор с инофирмой…
– Неплохо. Что еще скажешь?
– Ты уверен в себе. Женат никогда не был.
– С чего ты взяла?
– Ты… Ты свободен. У тебя внешность и манеры свободного, незакомплексованного человека. Понимаешь, мне как женщине многое лучше видно. Ты не согнутый, не озабоченный… А мужчина женатый или побывавший в неудачном браке выглядит по-иному. Двигается, руки держит, смотрит, разговаривает… Даже смеется, даже сморкается по-другому.
– Браво! – искренне восхитился я. – А может, я бандит?
– Нет. На бандита ты не похож, – убежденно произнесла Катя. – Я бандитов достаточно повидала, они к нам в ресторан регулярно захаживают. Разговор у тебя не тот, вся повадка не та. И глаза…
– Ну а если я… артист?
– Если бы ты был артистом, то наверняка знаменитым и заслуженным. В кино бы часто снимался, я бы тебя знала! А просто артистом, из массовки, ты быть не можешь.
– И все-таки я бандит! – мило улыбнувшись, резюмировал я.
– Никогда не поверю. Официантку не обманешь! – И Катя весело рассмеялась. – Даже не пытайся!
Бандит… Впрочем, какой я, в самом деле, бандит. Я, скорее, наоборот… Ведь из «отработанных» мною «клиентов» не было пока ни одного хоть мало-мальски приличного человека. Жулики, мошенники, те же бандиты (причем самые что ни на есть отмороженные). А я их… Ну вроде санитара общества. Или вам это не нравится, не по душе? Пусть вся эта хитрая сволочь окончательно власть к рукам прибирает? А когда окончательно приберет – знаете, кем вы у них будете? То-то же… Да я и не выбирал это ремесло. Оно меня выбрало. Само…
В институт я поступил сразу после школы. А чего, МАИ – фирма приличная, вроде не для дураков… С театральным решил не связываться, там кланы, семейственность, гениальные дочки-сыночки с родословной и соответствующим воспитанием… У меня тоже родословная, но совсем другая. Дедушки и бабушки – строители, дорожники, горняки… Мотались по всему необъятному Союзу, дед с бабкой по маминой линии осели в солнечной Грузии, в Зугдиди. Я, когда пацаном был, к ним на целое лето отъезжал – горы, лес, на море по выходным ездили… Я даже говорить немного выучился, сейчас-то забыл почти…
Папа с мамой, а также старший брат – тоже инженеры. Точные технические дисциплины уважают, одним словом. Ну и я по проторенной дорожке… К тому же в МАИ имелась военная кафедра.
«Киса, а зачем вам деньги? У вас же нет фантазии!» Помните Остапа Ибрагимовича? Так вот – у меня фантазия была. Громадная, причем с самого раннего детства. С такой фантазией жить на стипендию как-то не получалось… Не хватало, короче, стипендии. И тут нашелся «добрый человек». Поскольку в карате и дзюдо я немножечко разбирался, предложил мне один, ну, сердобольный, скажем так, дяденька, приработок. Середина восьмидесятых, кооперативы, частное предпринимательство… Рэкет. Тогда-то это словечко в России и появилось. А еще через пару лет – киллер. (Но это в основном в газетах, я уже говорил.) Так вот, помогли мне устроиться как бы в «охрану» к одному кооператору новоиспеченному. Причем в свободное от учебы время. Я сначала даже немного опасался: а ну как наедет какой-нибудь отмороженный рэкет – ведь мне с ним не совладать…
Но, как выяснилось, волновался я напрасно. Ни с какими рэкетирами мне неожиданно сталкиваться и страдать от них не пришлось. Потому что рэкетирами оказались мы сами… Я и еще несколько ребят-спортсменов, таких же, как и я, студентов. Функции-то наши оказались не столько охранными, сколько наоборот.
Короче, мы были задействованы как «получатели долгов» с недобросовестных должников – таковых у нашего хозяина имелось немало. А чего здесь такого? Я и сейчас так считаю: должен – отдай. Если брал под проценты – возвращай с процентами. Или не бери. Ну а тогда мне вообще казалось, что здесь и состава преступления-то нет никакого. УК я уже после проштудировал.
В общем, сдал нас один должник… Ментам сдал. При задержании мне два ребра сломали (нас спецназ крутил – как особо опасных). Затем – «все ночи, полные огня», сизо, больничка тюремная… Следствие – бодяга, адвокат – барыга… Четыре с половиной месяца, считай, семестр.
Хозяин затаился. Я уже думал, все – лет пять лесоповала обеспечены, даже с учетом положительных характеристик. И вдруг – раз! Тот козел-должник свое заявление назад забирает. Следователь извиняется, чуть ли не расшаркивается… А перед самым «с вещами на выход» подсадили ко мне одного неприметного дядю. И сумел он меня эдак ненавязчиво разговорить. Видно, мастер был на такие разговоры. Я на радостях ему выболтал, что скоро на волю выхожу и все благодаря поддержке влиятельных людей. Мне тогда только девятнадцать стукнуло… Тот сдержанно меня поздравил и заговорил неожиданно жестким, не терпящим возражений тоном.