Чтение онлайн

– И что же это за история?

– Это плохая история и наверняка с печальным исходом.

– Печальным для меня?

– Ну не для меня же. – Появилось впечатление, что Толик уже не рассказывал, а угрожал.

– Ты имеешь к этому отношение?

– Нет, но дипломат я тебе советую отдать.

– Ладно, с дипломатом мы разберемся, расскажи лучше откуда он взялся.

– Петя немного перегнул палку: нашел себе клиента откуда-то из посольства что ли, а тот оказался не то из ФСБ, не то вообще, не поймешь откуда. Ну, а Диана сделала все, как всегда: профессионально и быстро, а на утро такое началось – шмон, облавы: все ищут дипломат, товарища того тем же вечером убитого нашли, а на следующий день прошел слух, что за этот дипломат дают два миллиона долларов. Ну и как ты понимаешь, этим многие заинтересовались – те, у кого на счету не один труп. А Петя с Дианой как сквозь землю провалились.

– Значит, в дипломате не деньги, а бумаги?

– Да, бумаги, но которые стоят деньги и за которыми охотится не мало людей.

И ты советуешь мне отдать дипломат?

– Я только хотел тебя предупредить. – Голос опять показался более угрожающим, нежели предупреждающим.

– Я подумаю.

– Подумай и о том, что думать осталось не долго, наверняка ты уже скоро встретишься с этими людьми, и они из тебя душу вытрясут. У тебя , конечно, есть один козырь – никто не знает, где этот дипломат, но иметь этот козырь – еще не значит выиграть.

Долго еще стоял этот разговор в голове, и Сергеев никак не мог понять, куда “гнул” Толик. “Неужели он имеет к этому какое-то отношение? А уж то, что в его голосе звучала угрожающая нотка, было вне всяких сомнений. Да и все его предупреждения казались изворотливыми и хитрыми. Так предупреждать мог только человек, имевший отношение к этому делу. Но тогда почему он не сказал об этом напрямую? А может быть его просто попросили попугать? Но, с другой стороны, почему он меня не подставил, хотя я этого еще не знаю”.

Сергеев взглянул в зеркало: дорога была более или менее прямая и фар сзади не наблюдалось, лишь изредка проскакивали встречные машины.

“Вполне возможно, что это маневр – что дала бы эта подставка? Стрелять нельзя, а скрутить и сунуть в машину у них вряд ли получилось бы, только привлекли бы внимание. А место шумное, ментов полно и этот риск им совершенно не нужен. Им нужен дипломат, и они скорее всего будут давить на психику – так, как это делал Толик. Они думают, что я теперь от них никуда не денусь. Да, наверное, примерно так все и обстоит. Ну этот Толик! Кто бы мог подумать. Он казался неплохим человеком, хотя и немного скрытым”.

Мысли Сергеева окончательно запутались, они бились словно о кирпичные стены. Одни мысли пытались сконцентрироваться, другие паниковали, а некоторые и вообще кричали: “… да брось ты это дело, отдай им дипломат, пускай подавятся. У тебя есть Диана, есть свое дело и можно прожить без этих денег, а, значит, и без всех этих проблем”.

Сергеев заметил, что никогда еще так не нервничал, и происходило это даже не из-за того, что он и его любимая в опасности, а главным образом из-за запутанности ситуации: “кто – за, кто – против? Где этот Петя? Что за бумаги в дипломате, кому они так нужны и что за люди охотятся за ним и одни ли они?”

Даже в Диане, несмотря на всю свою любовь к ней, не было полной уверенности: она его все-таки обманула, послала за дипломатом в дом, где его могли убить. Хотя она говорит, что не знала о присутствии тех людей в доме. Возможно это и правда.

Машина свернула на знакомую проселочную дорогу, если постоянные кочки, ямы и камни вообще можно было назвать дорогой. Несмотря на хорошие амортизаторы и подвеску машина ехала будто вприпрыжку. Когда до дома оставалось метров триста, Сергеев смекнул, что фары лучше выключить. Было темно, но доехать удалось без особых затруднений.

Уже у дома оказалось, что фонарь не работает. Выйдя из машины, Сергеев решил обойти дом и осмотреть окрестности хотя бы метров на пятьдесят. Над головой деревья шелестели еще оставшимися пожелтевшими листьями, скрипели стволы. Вдоль дороги и меж участков росли тополя и березки, именно оттуда и раздавались какие-то непонятные звуки.

Сергеев постоянно оглядывался, ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Он боялся того, что дуло пистолета окажется у его головы третий раз за последние трое суток. А деревья, стоявшие вдали, казались людьми и, лишь подойдя к ним, Сергеев понял, что это не так.

Это повидимому нервы, нет людей без нервов или он просто раскис? Да, тут раскиснешь, когда не знаешь, из-за какого угла шарахнут. Драться, конечно, проще и с двумя и с тремя, если смотришь противнику в глаза, а тут – как с закрытыми глазами, ничего не видишь, бьешь наугад, а тебе исподтишка наносят сильные и прицельные удары. Ну сумел пару раз увернуться, удары прошли вскользь, но не всегда так везет. Нужно сорвать, обязательно сорвать со своих глаз повязку или научиться драться с закрытыми глазами.

Но все равно, нужно что-то делать. Да, рискованно, но такой шанс бывает раз в жизни, неужели вернуть дипломат, отдать два миллиона, отдать свои мечты и веру в светлое будущее? Да, живется вроде неплохо, но каждому человеку всегда хочется жить еще лучше, и это не жадность, а обыкновенный человеческий инстинкт, поиск счастья. Поиск идеальной жизни.

Проверив участок, Сергеев вернулся к дому. Из-за отсутствия света в окнах дом казался уединенным и покинутым. Постучав в окно, Сергеев замер от мысли, а что если они здесь уже были или вообще находятся сейчас в этом доме и что тогда с Дианой?

Дверь долго не открывалась, и Сергеев стучал еще и еще. Потом он заметил в темном окне какое-то шевеление, но разглядеть человека не смог. Через несколько минут дверь открылась. Перед ним предстала Диана, растрепанная, испуганная, по ее щекам медленно катились слезы. Легкие шелковистые кудряшки разносило ветром. Сергеев видел ее такой первый раз: вот она, не крутая и самоуверенная девка, актриса, кружившая головы всем подряд, а простая испуганная женщина, чистая и искренняя. Перед ним стояла женщина, которую он любил.