Чтение онлайн

Случилась эта неприятная история после войны с Наполеоном – когда Россия-матушка вернулась к старому, привычному порядку жизни. Москва уже вовсю отстраивалась заново, и новые нарядные дома росли вдоль улиц, как грибы после дождя. Любуясь на помолодевшую Москву, обновок захотела и столица.

Надо сказать, что главный храм Санкт-Петербурга, тем временем, заметно обветшал и вообще отстал от европейской моды. И старый Исаакиевский собор, в конце концов, приговорили к сносу.

Дальше события продолжились обычным образом. Среди столичных зодчих объявили конкурс на проект собора. Конкурс подобного масштаба давал отличный шанс, чтобы легко продвинуться в карьере, а, что ещё важней – прославиться. И потому участвовать в борьбе хотели многие. Иосиф Шарлемань был в их числе.

И вдруг в столице появился иностранец – француз, малоизвестный архитектор, но ловкий и напористый субъект.

Субъект – как быстро выяснилось из столичных слухов, ещё на своей родине, в Париже, свёл личное знакомство с Александром. А там, добившись личного приёма, шустрый француз вручил царю подарок – альбом, с подборкой собственных проектов. Наш государь, эстет и меценат, подарок принял очень благосклонно, а самого дарителя запомнил. И вот, в разгаре конкурсных баталий, распорядился пригласить того в Россию.

Француз немедля явился при дворе, где и представил свой проект собора… Проект понравился и был одобрен. А его автор – зодчий Монферран, без проволочек получил контракт и был пожалован придворным архитектором. Карьера господина Монферрана взметнулась ввысь, едва успев начаться…

Потом, в детальном обсуждении проекта, вскрылись серьёзные недоработки. И, в целом, – весь проект был «сыроват». Чтобы не затевать публичного скандала, назначили архитектурный «комитет», «для оказания помощи» мсье Монферрану… В тот комитет вошёл и наш Иосиф Шарлемань.

Работа под началом Монферрана у Шарлеманя не сложилась сразу.

«Мэтр» оказался мнительным и гордым, новых товарищей не уважал, и потому работа комитета шла крайне медленно и очень плохо. И вскоре архитектор Шарлемань в сердцах из комитета вышел.

…Уйти – ушёл, но от мечты не отступился. И очень скоро, вопреки всему, надеясь на изменчивость фортуны, доделал таки собственный проект.

То был величественный, не громоздкий, в гармонии классических пропорций, при портиках тосканского порядка, пяти величественных куполах, в непогрешимости академического вкуса, прекрасный петербургский храм.

Куда там мармеладно-пряничному мсье, не уважавшему классических традиций, с его безвкусным и аляповатым, политым сладкой патокой, тортом! Куда ему до школы Росси! До петербургской школы! Подлинного вкуса, мастерства…

Проект, отправленный на рассмотрение, вернули – без объяснений и без резолюций… Вот после этого, впервые в жизни, не слушая увещевания жены, непьющий Шарлемань по-русски запил.

Но вот один приятель-однокашник, узнав о состоянии Шарлеманя, решил немного ободрить того. И рассказал про неприятный казус – с его, наставником Карлом Ивановичем Росси…

Так вот, Карл Росси выполнил заказ, с доверием Святейшего Синода – на храм в Столобенской обители.

Предложенный проект был нов и смел, он подрывал устои классицизма, сплетая древнерусские мотивы с готической Европой. В нём было всё – размах, масштаб, нарядные шатры на колокольне, причудливая смесь декора… Ещё б с ценителями повезло… Вот тут-то и произошла осечка. Сей дерзостный проект был недопонят и возвращён для полной переделки… Подобной оплеухи Карлу Росси не доводилось получать давно. Притом, об этом начали судачить…

Вот, собственно, о чём и рассказал Иосифу заботливый приятель… Но Шарлемань, не то, чтоб был утешен, – скорей, задумался…

 А вскорости, наведался в Синод – с большим бюваром из телячьей кожи.

Расчёт был в том, чтобы строительством собора с лихвой вернуть потерю гонорара за переданный в безвозмездный дар проект… Проект святым отцам понравился. Однако, далее случился форс-мажор. Зело рачительный столобенский игумен столичного специалиста звать не стал, и ограничился стараниями местных. А Шарлемань за презентованный проект был поощрён его благословеньем… При том нешуточным разладом с Росси и переменой многих из коллег. Урок был горек, но усвоен прочно.

Так Исаакий стал Богоявленским, рождённым, неким образом, бастардом. Ан вон оно как вышло-то. Чудно…*

– Вот почему я обратилась к вам, – закончила заказчица. – Надеюсь, мой ответ вас успокоил.

И Шарлемань, обескураженно, кивнул.

– Тогда давайте перейдем к делам. Итак, что вы решили?

Он деловито поднял папку и вынул несколько листов.

– Я подготовил образцовые эскизы… Извольте посмотреть и отобрать, дабы я мог начать работать над проектом.

Внимательно пересмотрев эскизы и обсудив исходный вариант, они пришли к взаимопониманию… Он обещал с работой не тянуть, и предъявить проект как можно скоро.

– Да-с… И теперь к вопросу общей сметы. С которой суммы исходить в расчетах?

– Рассчитывайте на миллион.

–?

Заказчица неторопливо встала и, так же тихо и спокойно, повторила:

– На миллион, в расчёте золотом. Да не тяните же, как обещали.

С тем, протянув для поцелуя руку, она дала понять, что разговор окончен.

Вернулся Шарлемань домой в смятенных чувствах. Да только дома его ждал сюрприз…

(*Достоверных сведений о том, почему конкурсный проект на Исаакий Шарлеманя попал на остров Столбный, нет. А посему автор позволил себе некоторую фантазию.)

В прихожей, архитектора ждал секретарь с посланием, доставленным в отсутствие хозяина… Отдав Петруше верхнюю одежду, он тут же, не откладывая, вскрыл конверт и вынул лист отменной дорогой бумаги, как выяснилось, содержащий приглашение.

Послание гласило, что Алексей Сапожников, купец первой гильдии и почётный гражданин, имеет честь составить господину Шарлеманю партию в бильярде. С тем будет ожидать его в стенах Купеческого клуба ближайшей пятницей, после полудня, к пяти часам. Под этим – заверенье в уважении и подпись.