Чтение онлайн

Затылок и щеки начало покалывать в тех местах, где их касались его горячие пальцы. Взгляд Шевцова не стал долго задерживаться на глазу, в котором нужно было искать соринку, а переместился на губы. В губах тоже родилось щекочущее ощущение, и Леся инстинктивно провела по ним языком.

Виктор Валериевич вдохнул чуть резче. И, Лесе показалось, начал движение навстречу. Интересно, зачем? Близорукостью он не страдал и соринку мог прекрасно разглядеть с прежнего ракурса. У Алеси вдруг закралось сильное подозрение, что он слишком вжился в роль жениха. Умел он это – исключительно реалистично отыгрывать роли. Она ужасно струсила. Сердце ушло в пятки. В голове нарисовалось, как картинка смотрится со стороны: её грозный красавчик-босс, склонившийся над ней так, будто собрался поцеловать. Масла в огонь подлил Витольд, который выбрался из-под кровати и, многозначительно подмигнув, одними губами произнёс: «Жаркой ночи, душа моя!». Ох, как же Алесе хотелось запулить каким-нибудь тяжёлым предметом в этого ухмыляющегося наглеца, спасая здоровье которого Алеся оказалась в таком щекотливом положении.

Как только за ним закрылась дверь, она часто-часто заморгала и попыталась отстраниться:

– Спасибо, Виктор Валериевич, соринка уже как-то сама выпала.

– Ну, Чистякова…

Виктор Валериевич смотрел на выскользнувшую из его рук Алесю так, что ей стало понятно, откуда взялось выражение «метать громы и молнии». Если до этого глаза у Шевцова только искрили, то теперь вполне себе напоминали две огненные шаровые молнии, готовые прожечь Алесю насквозь. Она догадалась, что боковым зрением он всё-таки успел заметить улепётывающего Витольда и теперь картинка произошедшего сложилась у него окончательно.

Ой, мамочки! Алеся маленькими шажочками начала отступление.

– Ну, Чистякова… – Виктор Валериевич настиг одним гигантским шагом и навис над ней. – Целый спектакль ради этого прощелыги устроили, ещё и меня втянули! Зачем он на этот раз заявился?!

– Рассказать, что его бросила Жоржета, – чистосердечно призналась Алеся, продолжая пятиться.

У неё напрочь сбилось дыхание от такого бурлящего адреналином и ещё бог знает чем Шевцова.

– И что? Теперь он решил за вами приударить?!

Пятиться уже было особо некуда. Леся упёрлась ногами в кресло. Лучшее, что придумала – плюхнуться на сиденье. Так у неё хотя бы точка опоры надёжная появилась. И это придало ей решимости из обороны перейти в наступление.

– Виктор Валериевич, почему вы меня отчитываете? – она постаралась возмутиться достаточно грозно, хотя бьющееся зайцем сердце сделало голос предательски подрагивающим. – Вы же не настоящий жених.

Алеся надеялась, что её каверзный вопрос приведёт Шевцова в замешательство. Но ничуть.

– А потому, Чистякова, что я несу за вас ответственность, – назидательно ответил Виктор Валериевич. – Вы моя подчинённая, и я обязан доставить вас домой из этой… э… командировки в целости и сохранности. А вы сейчас возьмёте, влюбитесь в кого попало и вернётесь с разбитым сердцем. Или, вообще, возвращаться не захотите.

Алесе почему-то приятно стало, что Виктор Валериевич чувствует за неё ответственность. Вот прямо тепло какое-то по всему телу разлилось от его слов. Уж какие бы там ни были недостатки у Шевцова, одного у него не отнять – надёжный как скала. И когда эта скала говорит, что доставит тебя домой в целости и сохранности, веришь безоговорочно. Алесе даже сразу Ниночка из бухгалтерии вспомнилась. Её завистливо-мечтательный взгляд и коронная фраза: «Эх, вот ведь повёзет той фифе, которая Шевцова захомутает. За ним ведь, как за каменной стеной».

– Я УЖЕ замечаю тревожные симптомы, – между тем, продолжил потенциальный осчастливливатель фиф, опустившись в соседнее кресло. – Почему вы опять помогли этому хлюсту сбежать, когда он заслужил очередной полёт в клумбу?

– Виктор Валериевич, ну, он же танцор. Ноги – это его орудие производства. Он ими на хлеб зарабатывает. Их нельзя ломать. И, вообще, зря вы переживаете. Витольд, конечно, очень милый и его легко полюбить, но только как друга или брата. У Мелиссы с ним были именно такие отношения. Я же это чувствую.

Слова Алеси не особенно успокоили Шевцова. Выражение лица говорило, что покажись танцор в её спальне ещё раз, всё-таки рискует повредить своё орудие производства, которым зарабатывает на хлеб, и не только его.

Нужно было срочно переводить разговор от взрывоопасной темы к более продуктивной. У Алеси имелся козырь в рукаве – информация о Брайоне. Виктор Валериевич забудет о всех выходках Витольда, как только узнает, что профессор оказался местным. Но эту сенсацию она решила оставить на потом, в качестве коронного, так сказать, блюда. А пока поинтересоваться, о чём, собственно, Шевцов собирался поговорить.

– Виктор Валериевич, вы наверно неспроста эту папку с собой захватили? – Алеся кивнула на стол. – Нарыли что-то интересное?

Уловка удалась. Шевцов по долгу службы умел быстро переключаться с одного вопроса на другой. Поэтому у молний в его глазах вольтаж слегка понизился.

– Очень даже интересное, – он пододвинул папку Алесе. – Взгляните.

Она долго пялилась в документы, не веря своим глазам. Они, как Леся и полагала, касались автомобильной компании Эдварда. Дядюшка Теодор оказался не единственным кредитором. Ещё одним человеком, вложившим средства в бизнес Лорда, числился профессор Брайон. Вот это действительно сенсация! И Леся ещё собиралась свою информацию преподнести как коронный номер?

Виктор Валериевич дал ей несколько минут осмыслить прочитанное, а затем озвучил свои выводы.

– Зря я думал, что мы здесь из-за вас. Похоже, из-за меня. Брайон вложил в компанию Эдварда кругленькую сумму. Ждал дивиденды, но в какой-то момент понял, что не получит ничего. Наоборот, рискует потерять все свои вложения, если бизнес Лорда и дальше будет пробуксовывать. И тогда он придумал заслать сюда двойника, который является успешным бизнесменом и кризис-менеджером и может поднять тонущую компанию.

Браво Шевцов! Не прошло и пары суток, а он уже понял, по какой причине они с Алесей оказались здесь. Правда, она испытала кроме радости, ещё какое-то и не совсем радостное чувство. Когда Виктор Валериевич подозревал, что всему виной она, ей было, конечно, обидно, но одновременно приятно, что он считает её важным элементом всей этой истории. А теперь выходило, что Алеся тут совершенно с боку припёку.

Вот возьми Шевцов на беседу с Брайоном не её, а, к примеру, Ниночку из бухгалтерии, тогда, именно Ниночка и сидела бы сейчас в этом кресле. И не только сейчас. Всё-всё-всё, что случилось с Алесей, случилось бы не с ней, а с бухгалтершей: начиная с шёлковых простыней поезда и заканчивая почти романтическим ужином с Шевцовым в красивом пустом особняке, за окнами которого сентиментально синели сумерки. И почему-то особенно досадно было от мысли, что когда Виктор Валериевич сканировал дразнящим взглядом возмутительные блёстки, эти блёстки были бы не на Алесе, а на Ниночке.