Прости, если любишь...
Шрифт:
– Тебе нравится тот дом? Он снова будет твоим.
– Не смеши, ты его продал.
– Выкуплю обратно! Слышишь?
– Господи, Жень, это просто стены. Я другое имела в виду, как ты не понимаешь?
– смахивает слёзы.
– Понимаю, Вик. Понимаю. Но как, скажи? Как мне исправить прошлое?
Глава 21
Виктория
Мы приезжаем, Евгений провожает меня до двери квартиры. Я открываю ее и оказываюсь внутри.
Такое чувство, будто я чужая в этом пространстве.
Жизнь изменилась за эти сутки. Все стало другим, я сама, в том числе.
– Ты как?
– интересуется Евгений.
Он тоже вошел и у меня сейчас нет сил, чтобы его прогнать.
Более того, я просто не хочу оставаться сейчас одна, не могу. Мне слишком страшно…
Голоса, угрозы - всё это крутится в моей голове.
Бесконечно долгие часы в ожидании.
Липкий страх, въевшийся под кожу.
– Всё хорошо, - шепчу.
Обхватываю себя руками за плечи, дрожу.
Меня колотит!
Холод пронизывает до костей.
– Не уверен, что хорошо, но, Вик… Клянусь, это больше не повторится.
Евгений смотрит прямо, уверенно.
Его взгляд тяжелый и мрачный, я рада, что он вытащил меня из лап этих козлов.
– С Никитой, - хрустит шеей.
– Разговор будет жесткий. Прости, Вик, но я обязан дать ему в морду, и это правильно.
– Как знаешь, - говорю безразлично и вдруг начинаю беззвучно плакать.
Вся эта ситуация, весь этот кошмар…
Ничего бы не случилось, будь Женя рядом.
Не измени он мне, все было бы по-прежнему!
Евгений стоит, стиснув кулаки.
– Тебе отдохнуть надо, - говорит глухо.
– Уходи!
– кричу. Через секунду.
– Нет, останься. Я… Мне страшно, - признаюсь.
– Страшно остаться одной сегодня. Побудь здесь, не знаю, комнату выбери…
– Я буду рядом, - твердо кивает.
Он стоит на месте, а я хочу, чтобы он меня обнял.
И пусть я вырвусь и обзову его козлом, предателем, ублюдком, но…
Вскидываю на него взгляд, ничего не говоря, Женя срывается ко мне, с бранью на губах и крепко стискивает, обнимая.
Целует волосы, часто дышит.
– Все хорошо, Вик. Ласточка моя, ну, что ты.… Поплачь. Мне поплачь. Полегчает… Гарантирую.
– Нет, я тебе не верю.
– Правильно, я этого не заслужил. Прости. Господи…
Евгений сжимает меня изо всех сил и вздрагивает.
Я в кольце его рук, и меня трясет вместе с ним.
С этими глухими, сухими рыданиями, от которых его трясет и меня по инерции.
Нас обоих трясет, накал сильнейший, эмоции на надрыве.
Сейчас задохнусь в кольце его рук, но и не находиться там не могу.
Он - моя опора сейчас, пусть ненавистная.
Но если Женя сейчас отойдет, я просто упаду на пол, рухну без чувств, сил и эмоций.
– Не прошу забыть. Просить меня простить тоже не имею права, но… Прости, Вик. Я был дураком.
Глаза Жени воспаленные, как будто в них насыпали песка.
– Я не хотел выглядеть лошком, которого легко накачать шмалью, и я.… по привычке решил, что силой и давлением раскидать проблемы будет вернее. Вел себя мерзко, но не видел… Тогда не видел. Не понимал, как меня несет под откос. Обиделся, что ты вот такая принципиальная, чистая девочка. И решил, да гори оно все. Опустил руки и все на самотек пустил, а надо… Надо было бороться!
– Прежде всего, надо было быть честным, Жень, - сквозь слёзы говорю я.
– А сейчас, что? Ну… Поздно. Пусти, я хочу умыться. Я грязная… Грязная после всех этих угроз.
Меня снимали в белье, но такое чувство, будто голой. Словно потоптались по мне сапогами, замазанными в скользкой глине.
– Нет, ты чистая. Ты самая лучшая, ты… - бормочет Евгений и утыкается лбом мне в плечо, сипло дышит.
– Сделаю, как скажешь. Ванну тебе набрать?
– Да.
– Погорячее?
– Все ты знаешь, - слабо улыбаюсь.
– А компанию тебе составить?
– сразу же втискивает свои интереы.
– Не наглей.
– Понял, не буду, - соглашается мгновенно.
– Но я останусь до утра.
– Хорошо.
Я хотела попросить его о том же самом, но он меня опередил.
*****
Я едва не отключилась в ванне, полной горячей воды. В какой-то момент поняла, что плавно отъезжаю: верный признак, что пора выбираться. Скоблила тело жесткой мочалкой так сильно, что стала цвета вареного рака.
Переодевшись, плетусь на кровать. Женя - за мной.
Я - под одеяло, а он ложится сверху, на расстоянии вытянутой руки.
Подкладывает руки под голову и продолжает смотреть.
– Я не засну, если ты будешь на меня так пялиться.
Кто-то звонит в дверь.
Я вздрагиваю.
– Тише. Я посмотрю. Спи.
Женя целует меня в щеку и быстро встает, покидает комнату.
Кто-то настырный звонит и звонит.
Прислушиваюсь.
Крадусь на цыпочках до коридора.
Мужчины разговаривают злым, напряженным шепотом.
– Бать! Какого хера приперся?
– А чё ты трубки не поднимаешь?! Как прошло все?
– Норм.
– Что значит, норм? Ты со мной нормально разговаривай.
– Батя, блин. Я тебе щас вмажу. Свали по-хорошему, завтра пообщаемся.
– Как Вика?
– немного помолчав, резко спрашивает свёкр.
– Пережила страшное. Напугана. Надеюсь, справится, она… сильная девочка, - голос Жени дрожит в этом моменте.
– Сильная девочка, - передразнивает его отец.
– Это ты сильным быть должен, и об колено, слышь… Об колено всем хребет сломать! Чтобы знали, что Павловых трогать нельзя! Что семью трогать нельзя!